Книга Люди и звери, страница 190 – Александр Трусов

— Чему ты радуешься? – шеф щелкнул пальцами, и очередной окурок полетел за хлипкое ограждение на краю крыши. – Думаешь, эти тебе помогут? Тебя используют и выбросят как рваный гондон. И никто не позволит тебе переехать с Арсенальной набережной на Литейный проспект. Чудес не бывает.

— А омоновцев ты, тем не менее, взял. Неужели действительно испугался, что ФСБ попытается отбить своего агента?

— Нет, – шеф равнодушно покосился на курившего в стороне Зимина. – Зачем им нужен подозреваемый по делу, которое может прогреметь на весь город? От таких грязных дел надо держаться подальше. А что касается тебя… То, что ты ссучился, я понял давно. Думаешь, мне было не больно? Знать, что человек, которого ты считал другом, позорный стукач.

Он угрюмо смотрел куда-то вниз, и я вдруг заметил, как сильно он постарел за эту осень. Как поседели волосы на затылке, как глубоки стали прорезавшие высокий лоб складки, какой морщинистой стала дряблая кожа под слезящимися глазами. Мне было страшно в своем аду, но его собственный ад был намного страшнее.

— Почему ты не спрашиваешь про нож?

Шеф недоуменно посмотрел на меня, и в это время замерзший следователь крикнул ему, что пора бы уже и начать.

— Подожди! – рявкнул шеф и повернулся ко мне. – Что ты сказал? Какой нож?

— Полукруглый кинжал с инкрустированной красными стразами рукояткой. В кожаном чехле. Когда месяц назад ты запирал его в своем сейфе, на нем должны были оставаться несколько отпечатков моих пальцев.

В глазах шефа метались искры бешеного огня. Забыв обо всем, он встал прямо напротив меня, вынужденный широко расставить ноги, чтобы не заскользить вниз.

— Что за бред ты несешь?

— Я отдал его тебе после того, как стал получать угрозы в отношении близких мне людей. А через две недели этот же нож я нашел валявшимся под верстаком в подвале дома Софьи Сосновской. Под тем самым верстаком, на котором распяли семилетнюю девочку. Подстроено было все замечательно. Есть мотив – слепая ревность отвергнутого мужа, есть орудие убийства с отпечатками пальцев подозреваемого, есть возможность доказать связь убийцы с тоталитарной сектой. Думаю, идея избавиться от меня таким способом пришла к тебе в голову после того, как моя бывшая жена обратилась в милицию.

— Ты спятил, – шеф сунул руку под куртку, но достал не пистолет, как я подумал, а сигаретную пачку. – В этот бред никто не поверит.

— Наверное, ты прав. Но я не собираюсь кому-либо что-то доказывать. В этом нет необходимости. Достаточно того, что я это знаю. «Пес Исдес распознал Сета по злу, которое тот совершил». И теперь я вправе сам решить, как быть дальше. Поверь, мне тоже больно. Больно знать, что человек, которого я считал своим другом, практически умер.

Я сжал пальцами его плечо и посмотрел вниз. В полуметре от того места, где мы стояли, наклон кровли резко менялся, образовывая угол не менее сорока пяти градусов. Достаточно было лишь легкого толчка, чтобы сбросить с крыши стоявшего передо мной человека.

Шеф посмотрел мне в глаза и все понял.

— Ты все спланировал.

— Разумеется. Будет очень похоже на несчастный случай. Скользкая обувь. Обледеневшее железо. Потерявший равновесие пожилой, больной мужчина. Почти старик. И пытавшийся удержать его бывший коллега, вынужденный оговорить себя после полученных в камере побоев.