Онлайн книга «Дурная кровь»
|
— Пожалуйста, сядьте, миссис Дейгл. Ваш муж сказал, что уже выходит. Он будет здесь с минуты на минуту. — Пускай она себе рыщет вокруг и вынюхивает сколько угодно, ответила я мистеру Дейглу. Пускай притворяется сердобольной, если хочет. У Кристин все в жизни преотлично, ответила я, она счастливица. Себя я счастливицей не считаю, уж поверьте. Простите, что говорю об этом, ведь делать замечания насчет внешности считается дурным тоном, но выглядите вы неважнецки. Вид у вас какой-то… ну, в общем, больной и зачуханный, если позволите так выразиться. Приходите ко мне в салон, и я проведу вам косметические процедуры бесплатно, если у вас не хватает наличных. Звякните мне прямо на этой неделе и запишитесь. Я с подруг платы не беру. Вам не придется потратить ни цента. В дверь снова позвонили: это был Дуайт Дейгл. Он позвал: — Идем, Гортензия. Пора домой. Женщина громко разрыдалась. Потом подошла к миссис Пенмарк, обняла, уронила голову ей на плечо и всхлипнула: — Вы что-то знаете! Что-то знаете, но мне не говорите! * * * Миссис Пенмарк сказала себе, что больше не пойдет в библиотеку, поскольку уже почти всё разузнала о матери, но на следующее утро проснулась с желанием выяснить подробности казни миссис Денкер. На сей раз она не стала устраиваться в садовой беседке, а отправилась в один из маленьких читальных залов, предназначенных для исследователей, и обложилась ежедневной прессой за интересующий ее период. Следующие несколько часов Кристин методично знакомилась с газетными сообщениями. Смерть матери на электрическом стуле стала главной новостью, о которой писали все. В одной из газет поместили фотографию Бесси в момент смерти: какой-то репортер тайком пронес фотоаппарат с объективом, хитро спрятанным за пуговицей, и сделал снимок в тот момент, когда Бесси Денкер ударило током и швырнуло на ремни. Кристин внимательно изучила фотографию. На ней можно было в подробностях разглядеть всё: черную маску, закрывавшую лицо; изогнувшиеся дугой от запястий связанные руки, которые из-за резкого рывка вышли не в фокусе; пальцы, растопыренные, как когти хищной птицы; мертвенно-белые безволосые дебелые ноги, стянутые ремнями, из-под которых под действием силы тока выпирала наружу плоть… Молодая женщина долго сидела над этим снимком. Глупо было гадать, какой конец ждет Роду. Теперь Кристин точно знала: если ничего не предпринять, дочь повторит кошмарный жизненный путь родной бабушки, с необходимой поправкой на эпоху и обстоятельства. Рода, поскольку она и впрямь очень умна, тоже долго будет избегать изобличения, но в конце концов ее поймают и предадут смерти… А в промежуток времени, оставшийся до поимки, девочка уничтожит все, к чему прикоснется, и, подобно бабушке, закончит жизнь среди газетной шумихи и трескучего общественного возмущения – в газовой камере, на виселице или на электрическом стуле, судорожно дернувшись вперед, когда сквозь нее пропустят ток. В этот момент Кристин так отчетливо представила себе страшный конец дочери, что закрыла лицо руками, отвернулась от стола и прошептала: «Боже, помилуй нас!» Теперь ей уже не хотелось ни читать, ни даже думать о матери, и она вернула подшивки старых газет библиотекарю. Потом собрала вещи, собираясь уходить, но тут в читальный зал зашла мисс Гласс и обратилась к Кристин: |