Книга Дурная кровь, страница 107 – Уильям Марч

Миссис Пенмарк выдвинула ящик стола, достала оттуда свои горячечные, умоляющие послания мужу и стала выборочно просматривать отрывки из них, после чего сожгла письма в камине, выгребла пепел и спустила его в канализацию. Затем методично просмотрела свои бумаги и порвала старые письма и фотографии, которые хранила для развлечения или наставления Роды, чтобы дочь, повзрослев, могла дорожить семейным архивом. Расправившись, по мере возможности, со своим прошлым, молодая женщина выкурила сигарету и отправилась спать. В душе у нее вновь воцарился покой. Она проснулась отдохнувшая и безмятежная, однако, поглядевшись в ручное зеркальце, лежавшее на туалетном столике, ужаснулась происшедшим в ее внешности переменам.

Тем утром Кристин оставила ребенка с миссис Форсайт (теперь это едва ли имело значение, ведь проклятие Бесси Денкер вскоре должно было навсегда исчезнуть) и отправилась в салон красоты, находившийся рядом со сквером. Там, сидя под феном и рассеянно улыбаясь самой себе, она окончательно определилась с развязкой и назначила день их с дочерью смерти. Когда миссис Пенмарк вернулась домой, в почтовом ящике лежало письмо от мужа; она многократно перечитала его, понимая, что это ее последний контакт с Кеннетом. Муж писал, что все складывается хорошо. Он рассчитывает вернуться домой примерно в середине августа, очень скучает по жене и ребенку, не может дождаться, когда увидит их вновь, надеется, что впредь ему не придется надолго их покидать, и передает Кристин заверения в своей неугасимой любви.

Молодая женщина взяла фотографию мужа, поднесла к свету и долго смотрела на нее.

— Как это мило с твоей стороны! – произнесла она нежным, отстраненным голосом. – Как трогательно!

Потом коснулась губ Кеннета на снимке и, вздохнув с каким-то безличным сожалением, вернулась к своим планам.

Кристин с самого начала понимала, что не способна ни применить к дочери физическое насилие, ни изувечить ее каким бы то ни было образом. А значит, разумнее всего дать ребенку снотворные пилюли, которые миссис Бридлав и доктор прописали ей самой, но которые Кристин не принимала, как будто всегда знала, что они еще пригодятся ей в том отчаянном положении, в которое она угодила. Однако заставить дочь принять таблетки, не вызвав подозрений, было трудно, ибо Рода обладала первобытным инстинктом, помогавшим ей избегать опасностей. Животная способность чуять расставленные ловушки позволяла девочке обходить их стороной.

Прикидывая, как заставить ребенка без опасений и тревог принять смертоносное зелье, молодая женщина рассмотрела и отвергла несколько вариантов. Наконец, чтобы придать замыслу правдоподобность, она отвела девочку к врачу для обследования. У Роды плохой аппетит, в последнее время она выглядит вялой и бледной, объяснила миссис Пенмарк и призналась, что опасается, не заболела ли дочка. Доктор осмотрел малышку, после чего, оставшись с матерью наедине, сообщил, что Рода совершенно здорова и никаких отклонений у нее нет.

По дороге домой Кристин объявила дочери:

— Доктор считает, что тебе нужно принимать витамины. Зайдем в аптеку и купим их.

Она приобрела витамины в присутствии ребенка. А дома выбросила таблетки из пузырька и заменила их снотворными пилюлями. Тем же вечером, когда Рода уже лежала в постели, Кристин сказала: