Книга Дурная кровь, страница 109 – Уильям Марч

— Может, не хочет отвечать на звонки. Или пошла в кино. Перестань уже дергаться и оставь бедняжку Кристин в покое.

— Она всегда берет трубку. И больше не выходит из дому по вечерам одна. Тебе это известно не хуже меня… Нет, Эмори, дело тут неладно.

— Кто такая эта Кристин, о которой вы толкуете? – полюбопытствовала миссис Прайс. – Ваша родственница?

— Соседка, – объяснила миссис Бридлав. – Но я очень люблю и ее, и ее маленькую дочурку. Она чудесная женщина, такая милая, простая и совершенно искренняя. – Моника перетасовала карты и, раздавая их по новой, упрямо сказала: – Если она вышла из дома, как предполагает Эмори, миссис Форсайт, живущая напротив, должна об этом знать. Позвоню-ка я ей прямо сейчас.

Ее брат снисходительно усмехнулся и заметил:

— Ну что с этой женщиной поделаешь? Сколько себя помню, она всегда такая.

— Ну не знаю, – возразила Энджелин Прайс. – По-моему, ей и правда следует позвонить миссис Форсайт. – Она посмотрела на миссис Бридлав, и обе женщины согласно закивали.

Эмори взглянул на часы.

— Уже одиннадцать вечера. Если не хочешь вытащить миссис Форсайт из постели, лучше поторопись.

Однако старая миссис Форсайт сообщила, что не видела Кристин и Роду с самого ужина. Из квартиры они не выходили, в этом она уверена. Но, возможно, мать и дочь просто пораньше легли спать?

Моника попросила:

— Вы не позвоните ей в дверь? Я подожду у телефона.

Через пару минут, снова взяв трубку, миссис Форсайт сообщила, что несколько раз позвонила в звонок, потом постучала в дверь, зовя Кристин по имени, но ответа не последовало.

— Что-нибудь случилось? – забеспокоилась она. – Может, я сумею помочь?

Миссис Бридлав отказалась и вернулась за карточный стол, однако немного погодя бросила карты и объявила:

— Я поеду туда и выясню, в чем дело. – Повернувшись к Эмори, она добавила: – Если не хочешь со мной, оставайся. Но у меня душа не на месте, и я собираюсь выяснить, в чем тут дело.

— Ты же знаешь, я не позволю тебе на ночь глядя мчаться в город одной, – откликнулся Эмори и, смущенно ухмыльнувшись, добавил: – Раз уж решили, давай не будем терять время.

Когда они подъехали к жилому комплексу «Флорабель», на противоположной стороне улицы парковался Джонни Кункель. Ему полагалось возвращаться не позже двенадцати, и он только что доставил свою девушку домой. Миссис Бридлав позвала его, и юноша присоединился к брату с сестрой. Сначала они втроем подошли к двери квартиры Пенмарков. Миссис Бридлав стала стучать и звонить в звонок. Тут к ним, придерживая у горла домашний халат-кимоно, вышла миссис Форсайт.

— Джонни, как по-вашему, вы сумеете забраться на задний балкон и попасть в кухню? – спросила Моника. – Разбейте окно, если оно заперто. Потом пройдите через квартиру и откройте нам дверь.

Наконец Джонни впустил их в квартиру, и Моника испуганным голосом позвала:

— Кристин! Кристин! Все в порядке?

Сначала соседи направились в спальню миссис Пенмарк, где до сих пор горел свет, и в ужасе сгрудились на пороге. Затем они двинулись дальше по квартире, включая везде свет. Миссис Форсайт бросилась в детскую спальню, а когда к ней присоединились остальные, воскликнула:

— Рода жива, но ей надо как можно скорее оказать помощь. – Она нетерпеливо приказала Джонни Кункелю, застывшему с разинутым ртом: – Бери Роду и вези ее в больницу на своей машине. Быстрее! Думаю, еще есть время спасти малышку, но надо поторопиться. – И тут же добавила: – Стой! Погоди! Я с тобой!