Книга Дурная кровь, страница 106 – Уильям Марч

— Я много размышляла о вашей книге, особенно о развязке. Вы уже решили, какой она будет?

— Да; полагаю, да.

Мисс Гласс улыбнулась самоуничижительной улыбкой и сообщила, что должна кое в чем покаяться и принести извинения. Она совершила предосудительный, как ей теперь ясно, поступок. Всем известно, сколь ревностно писатели оберегают свои идеи, но ее так заинтересовал сюжет миссис Пенмарк, что она пересказала его другим людям. Вот как было дело: ее сестра, с которой они вместе живут, – заядлая любительница книг, и обе они записаны в читательский кружок, в котором еженедельно обсуждают литературные тенденции. На последнем-то заседании Натали и пересказала сюжет миссис Пенмарк, поскольку тот служил хорошей иллюстрацией к поднятой теме. Вне всякого сомнения, она поступила опрометчиво, однако уверена, что никто из членов кружка не окажется настолько нечестным, чтобы воспользоваться чужими наработками.

Так или иначе, но мисс Гласс, если вкратце, поведала о затруднениях автора с поиском развязки романа, и участники заседания, подобно присяжным, обсуждающим реальное дело, проанализировали все возможные исходы, по очереди рассмотрев варианты психиатрического лечения, исправительной школы и слепой веры в лучшее будущее. В конце устроили голосование. Было единогласно решено, что единственный возможный вариант закончить книгу – сделать так, чтобы мать сохранила преступления в тайне, убила ребенка, а затем покончила с собой.

Мисс Гласс заключила:

— Надеюсь, я не проявила непозволительную болтливость, поделившись вашим замыслом с другими людьми, но, в конце концов, вы не предупреждали меня о конфиденциальности нашего разговора.

— Ничего страшного. Подобный финал приходил в голову и мне. Вероятно, на нем я и остановлюсь.

* * *

В тот же вечер миссис Пенмарк собственноручно составила завещание следующего содержания:

Я завещаю принадлежащие мне драгоценности и пейзаж М. Утрилло 1912 года своему другу Монике У. Бридлав в память о моей неизменной привязанности. Своему супругу Кеннету Пенмарку, которого я любила больше всех на свете, я возвращаю рисунок А. Модильяни, некогда подаренный им мне, с искренним пожеланием, чтобы он нашел кандидатуру, более достойную этого дара, а также чтобы простил меня, если сможет, и женился повторно. Свои банковские накопления, акции, облигации и прочее имущество, которое останется после моей смерти, я завещаю Тельме Джессап, вдове Лероя Джессапа, проживающей по адресу: улица Генерала Джексона, 572.

Кристин датировала завещание 3 августа 1952 года, подписала его и положила в секретный ящик своего стола, который держала запертым, сказав себе: «Это все, что я могу сделать во искупление вины».

Покончив с завещанием, молодая женщина какое-то время сидела, погрузившись в размышления. Теперь она знала, как поступить; противоречия, долго раздиравшие ей душу, наконец утихли. Оставалось лишь как можно толковее и проще осуществить свое намерение. Кристин прошлась по квартире, обдумывая предстоящие шаги с той же бесстрастной сосредоточенностью, с какой раньше планировала семейный бюджет. Надо действовать спокойно и рассудительно, каждую деталь необходимо предусмотреть заранее… Ей самой безразлично, что с ней будет, но Рода не должна испытать мучений и страха; она не должна даже заподозрить о том, что ее ожидает…