Книга Дурная кровь, страница 58 – Уильям Марч

Когда обе женщины вышли из машины, мисс Ферн сообщила, что накануне вечером звонила прислуге в поместье и ланч подадут в полдень. Еда будет совсем простая: омлет с крабами, слойки, салат из зелени и кофе со льдом. Октавия выразила надежду, что ее спутница любит крабовое мясо.

— Весной тут полным-полно крабов, – поделилась она. – Всего-то и нужно собрать их на мелководье рядом с пляжем. Однажды, когда я была в том же возрасте, что Рода, моему отцу пришло в голову соорудить в воде садок и разводить там крабов, чтобы подавать их к столу, когда сезон закончится, но затея оказалась такой же непрактичной, как и большинство отцовских начинаний. Видите ли, крабы, запертые в садке, съели друг друга раньше, чем достались нам.

Женщины прогулялись по поместью, подробно его осмотрев. Постояли на мосту, перекинутом через Затерянный ручей, полюбовались своими отражениями на спокойной черной воде, а после, услышав колокол к ланчу, вернулись в дом. После еды Кристин сказала, что, с позволения хозяйки, хотела бы сходить к причалу одна. Мисс Октавия любезно кивнула:

— Конечно-конечно. Если не возражаете, позднее я присоединюсь к вам. Хочу взять несколько черенков огненно-красного олеандра для одной городской подруги, которая обожает этот цвет. Ботаника – своего рода спорт, да и такого оттенка я больше нигде не встречала. Времени достаточно: у меня нет никаких планов на вторую половину дня.

Миссис Пенмарк дошла до края причала и в нерешительности застыла там; потом, памятуя, зачем пожелала оказаться тут в одиночестве, открыла сумочку, достала медаль за чистописание и бросила ее под сваи. В определенном смысле она виновата не меньше Роды, подумалось ей. При мысли о том, какой скрытной, какой бесчестной она стала, как пострадал под воздействием тревоги и угрызений совести ее характер, Кристин содрогнулась. Но сейчас такой способ избавиться от медали казался наилучшим, ибо после визита к Дейглам молодая женщина поняла, что никогда не сможет вернуть ее им. Наконец она тихо сказала себе, как бы оправдывая свой поступок:

— Рода – моя плоть и кровь. Мой долг – позаботиться о ее безопасности.

Кристин зашла в причальную беседку – шаткое строение, почти разрушенное ураганами, – и замерла там в задумчивости, пытаясь логически упорядочить мысли. Может, ее опасения оправданны, а может, и нет. Как точно узнать? Как удостовериться? Сомнение – страшная, разрушительная вещь. Каким бы ни был ответ, всегда лучше знать наверняка. Миссис Пенмарк села и в жесте полнейшего бессилия воздела руки.

Вскоре к ней присоединилась мисс Ферн с корзиной срезанных черенков. Женщины молчали, устремив взгляды на гладь залива, нарушаемую лишь кувырками черной кефали, что описывала длинные грациозные дуги над отходящей от берега песчаной косой. Наконец Октавия произнесла:

— Не хмурьте лоб. Вы намного красивее, когда улыбаетесь. Поверьте мне, ничто на свете не стоит того, чтобы хмуриться, не говоря уже о слезах.

— Не расскажете ли, что, по-вашему, произошло в тот день на пикнике? – попросила Кристин. – Как видите, я нервничаю и беспокоюсь.

— Я думала, вы знаете, – удивилась мисс Ферн. Затем, вытащив черенки и снова уложив их один за другим в корзину, она сказала, что, по ее мнению, мальчик, спасаясь от преследований Роды, прятался на причале, возможно, в этой самой беседке, где они сейчас сидят. Но Рода отыскала его, и Клод, увидев ее приближение, занервничал, попятился и свалился в воду.