Книга Позывной "Ноль", страница 71 – Кристи Хант

В каптерке выдали мне комплект новенького военного обмундирования «цифра». Башка кружится так, что стены каптерки начинают заваливаться вбок. В ушах стоит свистящий гул, а к горлу подступает тошнота. Сил нет вообще — организм, выжатый до капли голодом и потерей крови, работает на последних крохах адреналина. Я стою посреди вещевого склада, подальше от чужих глаз. Каптерщик ушел готовить внедорожник к выезду. Самое время избавится от этого убожества. Начинаю стаскивать с себя этот допотопный кошмар. Кое-как расшнуровываю и сбрасываю маленькие, жмущие ботинки — пальцы ног превратились в сплошное месиво, ногти сорваны, обувь внутри липкая от крови. С трудом стягиваю куртку-удавку и принимаюсь за коротенькие пыточные ватные штанишки, которые до мяса растерли пах. Снимаю это тряпье и остаюсь в исподнем. Чтобы осмотреть рану, с трудом поднимаю левую руку и напрягаю мышцы плеча. И тут же внутри словно взрывается пакет с кипятком. По телу разливается густое, липкое тепло. Ну, конечно. Швы разошлись. Сшили меня хорошо, но ни один хирург не рассчитывал на мою активность. Они лопнули, прорезав воспаленные края. Черная, кровавая дыра раскрылась. И из нее толчками потекла темная кровь, пачкая кожу и стекая по ребрам. Ждать помощи неоткуда, в лазарет нельзя, они меня там закроют надолго, а за Кристиной отправят армию или других агентов, чтобы доставить ее сюда в Штаб и использовать как приманку. Я солдат и справляться с трудностями — моя работа. Замечаю у каптерщика на столе суровую обувную нить и толстую кривую иглу. То что надо! Зубами затягиваю узел на ушке. Обезболивающего нет, да и хрен с ним. Опираюсь спиной о холодную стену, фиксирую плечо. Первый прокол. Игла рвет кожу и уходит глубоко в мясо. В глазах на секунду вспыхивает белый шум, зубы крошатся от скрежета, но я упрямо тяну нить. Стежок за стежком, наживую, стягиваю края раны силой. Кожа к коже. Завязываю последний узел, срезаю остаток ножом. Кровотечение останавливается, плечо разрывает тупой болью.

Рядом в углу каптерки обнаруживается технический душевой узел со шлангом — роскошь подземного Штаба. Врубаю ледяную воду и быстро смываю с себя дорожную грязь, пот и засохшую кровь. Кое-как оттираю тело, содрогаясь от озноба — меня лихорадит из-за инфекции, лоб горит, губы покрылись сухой коркой.

Беру выданную мне «цифру». Наконец-то свободная, чистая, моего размера, пахнущая складом, спецодежда. Натягиваю штаны — ничего не жмет в паху. Надеваю куртку — рукава не режут подмышки. Пальцы ног в новых берцах наконец-то распрямились. Я выгляжу как с иголочки. Чистый, собранный, опасный. Никаких следов крови на камуфляже.

Теперь — топливо. Сидя прямо на деревянном ящике, я зубами разрываю плотный пакетик армейского сухпайка. Руки крупно дрожат от болевого шока. Нахожу брикет высококалорийного рациона — спрессованные орехи, жир и сахар. Жую эту приторную сухую дрянь, силой заталкивая ее в пустой желудок. Напоследок выпиваю ампулу с чистой глюкозой. По венам наконец-то разливается спасительное тепло. Звон в ушах отступает, серая пелена перед глазами рассеивается. Башка все еще тяжелая, начинает работать. Я сижу в тишине склада, ем и потихоньку жду, пока эти штабные крысы подготовят мне машину к выезду. Физически я готов. Но приказ выдвигаться через два дня, ну что же, чтобы себя не выдать и не навлечь беду на Кристину, придется подождать.