Книга Любовь под наркозом, страница 73 – Екатерина Ромеро

— Да. Вторые сутки уже.

— Что? Как это вторые сутки…

Пытаюсь подняться с кровати, но голова все еще сильно кружится. Ой…

— Не вставай. Лежи еще, слабая. Зачем ты датчики поснимала, нельзя же!

Медсестра быстро подходит и укладывает меня обратно на подушку. Сердце начинает стучать намного быстрее. Что со мной? Почему меня не выписали?!

— Я хочу уйти отсюда. Не трогайте меня.

Мне хочется кричать, но голос слишком слабый, поэтому едва шевелю губами. Ощущение такое, будто я очень сильно чем-то отравилась, и теперь мой организм все еще просит передышки.

Слезы подступают к глазам. Бабушка. Она ведь ждет меня. Я не могу не попрощаться с ней.

— Дайте уйти. Мне надо.

— Успокойся, не то врача вызову сейчас.

— Дайте мне уйти, я говорю!

Вырываюсь из ее захвата, но она очень сильная. В какой-то момент медсестра отпускает меня и выходит из палаты.

Отлично. Наконец отстала.

На ватных ногах медленно встаю с кровати. Перед глазами все темнеет. Проклятье.

Все еще не могу нормально на ногу сломанную наступать. Больно. Костылей нигде нет. Да они издеваются!

Придерживаясь за стену руками, прыгаю до двери, но уже на третьем шаге силы покидают меня, и я заваливаюсь на пол. В груди болит, перед глазами все расплывается, а во рту дико сухо.

— Кто тебе вставать разрешал? – до боли знакомый голос гремит прямо над головой. Это он. Тот, для кого я всего лишь ошибка.

В один момент сильные руки отрывают меня от пола и усаживают на кровать.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Загорского, стоящего напротив меня. Красивыми, зелеными, но сейчас такими холодными, что мурашки бегут по коже.

— Кирилл Александрович, почему я здесь?

— Скажи спасибо, что не в могиле.

Голос низкий, резкий, жестокий даже.

Становится не по себе. Машинально себя руками обнимаю, чтобы защититься. От него. Впервые.

— Зачем вы так?

Мужчина подходит предельно близко, и я вижу, как сильно он сжимает огромной ладонью зажигалку. Так, что та аж трещит. Наклоняется, и я замираю. Двигаться боюсь, когда вижу, насколько он зол сейчас. На меня.

— Скажи мне, Ляля, зачем ты снова напилась таблеток? Ты настолько глупая или до конца уже безбашенная?

Его слова бьют под дых. Больно. Очень больно.

— Каких таблеток?

— Тех, от которых у тебя анафилактический шок произошел и сердце чуть не остановилось навсегда.

Жадно хватаю ртом воздух. Не может быть. Не верю. Нет.

Поднимаю взгляд на мужчину. Он просто прожигает меня взглядом, от которого хочется закрыться стеной.

Подбираю под себя ноги, обхватив колени руками.

Взгляд отвожу.

Не могу смотреть на него сейчас. Больно.

— Я не пила никаких таблеток. Это какая-то ошибка. А может… может, это ваша Янина мне что-то подсыпала? Чтобы я не мешала вашей большой любви!

— Пургу не неси! Ляля, правду мне скажи. Я пойму. Я знаю, что обидел тебя тогда в коридоре. Прости, я не должен был так резко, наверное, но, черт, зачем гробить себя из-за этого? Ты же не глупая девочка. Ляль, зачем ты хотела умереть?

От шока даже слова сбиваются.

Поднимаю взгляд на мужчину, и в этот момент почему-то мне хочется его ударить в грудь. Чтобы у него так же болело, как у меня.

— Кирилл Александрович, я не хотела ничего такого! Я не пила никаких таблеток и не вредила себе! Даже из-за того, что вы мне сказали.

Он как-то криво улыбается и отходит от меня. Я вижу, как трещит зажигалка в его руке.