Книга Любовь под наркозом, страница 74 – Екатерина Ромеро

— Вы что, не верите мне? Это правда! Я тогда не пила никаких таблеток!

Только сейчас замечаю, что плачу перед ним, но мне все равно. Он ведь должен понять, поверить мне. Ну хоть капельку. Поверь мне. Хоть раз.

— Это твое дело. Не хочешь мне признаваться – будешь говорить с психиатром. Его вызвали уже.

Кажется, я даже рот приоткрываю.

— Какой психиатр?! Зачем? Кирилл Александрович, пожалуйста, не поступайте так со мной! Поверьте мне, я ничего не делала. Мне домой очень нужно. Очень! Прошу. Просто дайте мне домой уйти! Пожалуйста.

Он молчит и смотрит на меня, сдвинув брови. Как на кролика подопытного и глупого.

Поднимаюсь на кровати и за руку хочу его взять, но в последний момент отдергиваю ладонь.

Нельзя же.

Нельзя мне прикасаться к нему.

Он не хочет этого. И, наверное, никогда не хотел.

Поднимаю взгляд и смотрю прямо на мужчину. На этого большого красивого мужчину, который прямо сейчас рвет мне сердце на части своим молчанием. Он мне не верит. Совсем не верит.

Мне становится очень обидно в этот момент. Тот единственный человек, который, я думала, поймет меня, мне совсем не верит и даже не пытается. Загорский кажется мне чужим сейчас. Самым чужим человеком из всех. Знаю, я ведь никто для него. Так… одна из сотен пациенток, хотя еще недавно думала, что я хоть что-то значу для него.

— За что вы так со мной, Кирилл Александрович? За то, что я влюбилась в вас, за это? За то, что мешаю вам с Яниной? Простите. Я не буду больше вам мешать. Да, я ошибка для вас, ну и ладно. Ладно! Хорошо. Так мне и надо, наверное. Я сама. Сама виновата. Только, пожалуйста, отпустите меня домой! – последние слова я не говорю, а кричу, но он не слышит. Загорский просто не хочет их слышать, как и меня.

Мужчина долго сканирует меня взглядом, после чего я вижу, как ломается его зажигалка в руке.

— Мне жаль, но я не могу. Поговоришь с психиатром о таблетках, дальше будет видно.

После этого Кирилл Александрович разворачивается и просто уходит, сделав в моем сердце огромного размера дыру.

Он не поверил мне. Не воспринял, не услышал и даже не попытался понять.

Усмехаюсь горько, смахивая слезы.

Я и правда для него лишь работа.

Только ошибка. Помарка, которую он случайно допустил в своей идеальной карьере. Усмехаюсь. Я думала, что не влюбчива и умна, что влюбиться не могу, но оказалось, что нет. Я дурочка. Простая мошка, которая мешается под ногами и препятствует его большой любви к другой.

Я никто для него. Совсем никто, и от этого уже и правда умереть хочется.

Кажется, я лежу на кровати, захлебываясь слезами еще час. Как я могла быть такой дурой? Как могла довериться тому, кому не нужна и никогда не была нужна? Идиотка. Просто глупая – так он меня назвал?

Так. Конечно, так, вот только сейчас я права не имею быть слабой. Мне домой надо. С бабушкой попрощаться, а не лежать здесь, ожидая непонятно чего.

Я не принимала тогда вообще лекарств и не вредила себе. Если Загорский не верит, это его дело, но никаких психиатров мне не надо.

Я нормальная, и я не делала этого. Я вообще не понимаю, как это произошло. В тот день я не пила никаких таблеток. Укол только один был, и все. Почему он не верит мне?

Усмехаюсь. Потому что я ему не нужна.

Холодок проходит по коже. А что, если меня вообще сейчас упекут в психушку? У меня ведь теперь даже бабушки нет. Никто не защитит, а Кириллу Александровичу я безразлична.