Книга Унесенные морем, страница 131 – Бет О'Лири

— Принято, – кивает Лира.

На этот раз, когда она смотрит на меня через плечо, в ее взгляде читается нечто вроде… интереса. Она никогда не смотрела на меня с интересом. Может, если бы мне раньше хватало смелости, чтобы противоречить Лире, а не ходить хвостиком за ней и Джереми, мое детство было бы немного иным.

Мама всхлипывает, глядя прямо перед собой и вытирая щеку свободной рукой.

— Я действительно прошу прощения, – говорит она, снова сжимая мою руку. – В последнее время было много переживаний.

— Не надо извиняться, – сухо отвечаю я. – Это я прошу прощения. Ты, наверное, так испугалась, когда я пропал.

Я ужасно сожалею о той боли, которую ей причинил. Не только в последние две недели – она за всю жизнь столько горя со мной хлебнула. Я спорил с ней по поводу и без, нарушал правила и столько раз ее разочаровывал, что ей наверняка хотелось опустить руки. Я ведь всегда считал, что она нас обманывает, и, наверное, я был прав. У нее действительно был роман, и она никогда не рассказывала нам, что у Джереми и у нас с Лирой разные биологические отцы.

Но сейчас, когда я знаю всю правду, я задаюсь вопросом, действительно ли меня в детстве беспокоила именно ее ложь. Помню, я как-то сказал своему психотерапевту, что мама, возможно, жалеет о том, что я есть. Ведь я доказательство ее измены и не должен был появиться на свет. Тогда это были просто мысли вслух, но сейчас, когда я вижу, сколько разных чувств испытывает моя мама, когда вижу, через какую боль ей пришлось пройти во время моего отсутствия… это ужасно и неправильно, но мне хорошо. Я вижу, как сильно она меня любит. И это что-то новенькое.

— Мы были сильно обеспокоены, да, – признается она, и ее голос еще слегка дрожит. – Это было кошмарно? Это было… это было мучение? Я пойму, если ты не захочешь об этом говорить. Но я должна спросить. Каких только ужасов я себе не представляла.

На этот раз я не медлю с ответом:

— Нет. Это было восхитительно.

В машине снова повисает тишина. Джереми выруливает на шоссе и встраивается в поток. В окна ударяет ветер. Я вздрагиваю. Интересно, я когда-нибудь перестану испытывать чувство, что моя судьба зависит от поднявшегося ветра?

— Я хочу сказать, – продолжаю я, и по коже у меня бегут мурашки, ведь я слишком хорошо отдаю себе отчет в том, что они все превратились в слух, – я хочу сказать, это было ужасно. Но я влюбился. Так что… с этой стороны, все было прекрасно.

— Ты влюбился? – переспрашивает Лира, словно не веря своим ушам. Она поворачивается всем телом и смотрит на меня поверх спинки своего сиденья.

Поток машин по обеим сторонам вызывает у меня небольшое головокружение. Я вижу указатель – скоро больница, – и мне вдруг не терпится оказаться там.

— Ну конечно, влюбился, – улыбается мама. – Вы вместе прошли через такое! Вполне естественно, что между вами возникла связь.

— Дело не только в этом, – говорю я, опустив глаза.

Сеточка узловатых вен на тыльной стороне ладони мамы такого же цвета, как морская вода на восходе солнца. Поток транспорта – это ветер, который все никак не стихает. Мое тело полностью напряжено, каждая мышца сжалась, словно меня казнили на электрическом стуле. Я будто снова смотрю на себя со стороны – как тогда, на спасательном катере. Словно не могу поверить, что все плохое на самом деле закончилось, или жду, что случится еще какая-нибудь дрянь.