Книга Королевы и монстры. Месть, страница 78 – Джей Ти Джессинжер

— Я помогу тебе откинуться, –   бормочет он.

Киваю ему в ответ. Чувствую, как мне покалывает и жжет щеки. Представляю, какие они алые.

Придерживая меня рукой за плечи, Мал медленно опускает верхнюю часть моего туловища, пока моя спина не упирается в стенку ванны. Понимаю, насколько нелепо сидеть в ванной в мокрых трусах, но, по крайней мере, они черные, так что не просвечивают. Он удерживает в руках мою голову и спрашивает, не нужно ли подложить полотенце под шею.

— Да, пожалуйста.

Никакие слова мне еще не давались так тяжело. Стыд жжет меня изнутри.

Мал подкладывает свернутое в рулон полотенце мне под шею. Потом погружает ковшик в воду и наклоняет над моей головой, массируя мне кожу, пока по волосам струится влага. Это так приятно, что стон удовольствия чуть не срывается с моих губ. Но это не может сравниться с блаженством, которое я испытываю, когда он намыливает меня шампунем обеими руками. У него сильные и нежные пальцы. Неторопливыми движениями его большие пальцы массируют мои виски, поглаживают загривок и шею, слегка сжимают мышцы внизу черепа, распределяя шампунь по длине волос. На одну секунду мною овладевает тревога, что я могу тут же пустить слюну, но потом я отдаюсь этим невероятным ощущениям и переполняющему восторгу. Меньше чем через минуту я словно пьяная. С легким выдохом опускаю руки с груди, и они плавают в воде рядом с моими бедрами.

Мал начинает разговаривать со мной.

Неторопливо и спокойно он говорит что-то по-русски. Звучит так, будто он рассказывает историю или объясняет что-то важное. Знаю, что это намеренно: сознательно не говорит по-английски, чтобы я ничего не поняла. Но почему-то меня это не беспокоит.

Он продолжает говорить, споласкивая мои волосы. Вода, стекающая в железное ведро, звучит как дождь, барабанящий по крыше. Он не замолкает, когда опускает мыло и мочалку в воду. Говорит, аккуратно споласкивая мои руки, подмышки, шею, грудь. Когда он переходит к ногам и разминает ступни своими сильными пальцами, я уже в полной прострации. Голова заваливается набок. Глаза закрыты. Дыхание –  глубокое и медленное.

И все же он продолжает говорить.

Я не спрашиваю, о чем он рассказывает. Мне не хочется развеивать чары.

Его руки немного меня приподнимают, чтобы вымыть спину. Оседаю у него в руках и свешиваю подбородок над его согнутым локтем. И чувствую себя бескостной. Желатиновой. Как будто он может скрутить меня в бараний рог, и будет совсем не больно.

Домыв и сполоснув мое тело, он протирает мне лицо и за ушами.

— Открой глаза, пташка, –   мурлычет он по-английски.

Мои тяжелые веки приподнимаются. Его лицо в сантиметрах от меня. На нем застыло мучительное выражение. Слабым голосом, который доносится будто из открытого космоса, спрашиваю у него:

— Ты в порядке?

Мал качает головой, но не объясняется.

— Я собираюсь поднять тебя из воды. Сможешь встать?

Я задумываюсь, а потом киваю.

— Только ненадолго.

Он достает меня из ванной и ставит ноги на коврик, придерживая за бедро, пока тянется за полотенцем. Быстрыми движениями обтирает меня с аккуратной, почти больничной педантичностью, потом заворачивает в полотенце и снова берет на руки.

Кладу ему голову на плечо и закрываю глаза, пока он относит меня в постель.

Устроив меня на матрасе поудобнее, он раздвигает концы полотенца ровно настолько, чтобы поменять мне повязки. Грудь и трусики остаются прикрыты. Безмолвно наблюдаю за его работой, не понимая, почему он все это делает.