Книга Запретная алхимия, страница 161 – Стейси Макьюэн

Но если он найдет отца и закончит войну, возможно, все сложится иначе. Больше не будет крови и бесконечных проблем. Не нужно будет бояться, что кто-то любимый окажется втянут в этот кошмар. В последнее время ему действительно казалось, что это возможно. Он хранил больше надежды, чем готов был признать перед Ниной, которая до сих пор так и не ответила на проклятый вопрос.

Каждую ночь он представлял ее в своей постели, как она лежит, положив голову ему на грудь, и ее кудри рассыпаются по его коже. А потом он представлял ее в чьей-то чужой постели – и чувствовал, как каждая мышца в теле каменеет. Во рту появился привкус крови. Да. Придется найти место для жены. Он найдет способ.

Внезапно глаза Нины заблестели от слез, и Патрик встал.

— Погоди, – сказала она, выставив руку и останавливая его. – Я… прежде я должна тебе кое-что сказать.

Она спустила ноги с кровати и встала, начав мерить комнату шагами. Она оттянула ворот блузки и бросила: «Тут слишком жарко», несмотря на иней на окне и угасающий огонь в камине. Ее щеки пошли пятнами. Патрик закрыл заслонку камина, чтобы погасить угли, и открыл окно. Она тяжело дышала. Исайя наблюдал за ней с ковра, склонив голову набок.

— Просто скажи мне, – произнес Патрик. Он был на грани. Боже, находиться рядом с ней – это путь к безумию.

— Моя мать сбежала из Скарри, когда я была маленькой, – начала она, нервно потирая ладони о бедра.

Патрику стало не по себе.

— Мне жаль.

— Но она была хорошей матерью. – В ее глазах отразилось желание защищать. – До того… до того, как ушла.

Нина, казалось, балансировала на грани чего-то важного. Патрик ждал, не зная, как поступить.

— Она была прекрасной художницей, научила меня рисовать. Она воровала монеты из карманов отца, пока он спал, чтобы покупать краски. Она твердила, что я создана для чего-то большего, и я знала, что она имеет в виду Школу Искусников. Она наполнила мою голову мечтами о том, как я поеду туда, когда вырасту. А потом она ушла, и я никогда не понимала почему.

Она замолчала. Казалось, она не в силах продолжать. Сглотнула и закрыла глаза.

— Дом взял ее в плен, – произнесла она наконец. – Думаю, чтобы наказать меня.

Патрик выдохнул; грудная клетка казалась слишком тесной для бьющегося сердца. Он снова почувствовал прилив той старой ненависти – к Дому, к Таннеру и ко всей этой знати.

— Таннер – чудовище, – сказал он, и его ярость была почти осязаема.

Он гадал, почему она никогда раньше не упоминала мать. Или она только сегодня решила, что достаточно ему доверяет? Нина теребила ногти; ее взгляд метался по потолку, будто в поисках решения.

— Я говорю это тебе, потому что у тебя есть то, что может освободить ее. И твоего отца тоже.

Патрик нахмурился:

— Конечно, я…

— Я не про туннели, – перебила она его, теперь уже с нетерпением. – Патрик, я про алхимика. Домелиуса Беккера.

Патрик застыл. Он понял, куда она клонит, еще до того, как она договорила.

— Нина…

— Его можно обменять, Патрик. Для Палаты Лордов нет ничего важнее идиума. Отдай им алхимика, и Таннер вернет всех пленных, включая наших родителей.

Но Патрик уже качал головой. Она не понимала правил войны. Не знала, как вести дела с политиками.

— Я не могу этого сделать, девчонка из Скарри.

Она заметно поникла после этих слов.