Книга Запретная алхимия, страница 169 – Стейси Макьюэн

И тогда я отпустила все и рванулась к этому сужающемуся пятну света. Камни били меня по спине, по ногам, раздирая кожу, но я бежала, оставляя за собой руины. Я заставляла свои запорошенные грязью глаза не закрываться и умоляла ноги вынести меня на свежий воздух.

Я помню это так: рваные облака, несущиеся по небу, странный приглушенный звон в ушах. Грязь под ногтями. Рука на моем сердце, затем на шее. Лицо Патрика. Лицо Ганнера. Время словно застыло. Я слышала голоса, но они не совпадали с движениями губ, чувствовала прикосновения спустя долгое время после того, как пальцы исчезали. Я моргала, но тьма не уходила.

— Нина!

— Она наглоталась газа. Дай ей минуту.

— Она весь холм на себе держала, Ган. Весь, мать его, холм.

— Я знаю, Пэт.

— Нина, ты меня слышишь? Нет, не вставай. Полежи минутку. Дыши.

Мне казалось, я могла бы лежать так целую вечность. Смотреть на облака, пока я сплю, сплю и сплю. Ноги и руки стали чужими, налились свинцом. Но постепенно сознание возвращалось. Я почувствовала запах газа в воздухе. Посмотрела на искаженное мукой лицо Патрика.

— Сколько? – попыталась спросить я, и он, кажется, понял.

Он выдохнул, и лицо его расслабилось. Ганнер хлопнул его по плечу и улыбнулся:

— Видишь? Она в порядке.

— Сколько? – повторила я.

Патрик был так близко, что я видела каждую крапинку в его глазах, каждую ресничку.

— Все, Нина. Ты вывела их всех.

А потом он прижался своими губами к моим, не обращая внимания на брата рядом, и я почувствовала, как его тепло перетекает в меня.

Когда он отстранился, в его взгляде появилось что-то новое. Луч света в этой беспросветной тьме. Я гадала, смогу ли когда-нибудь нарисовать такую картину. Облака, небо, кожа в грязи и человек, который в этот самый миг, возможно, окончательно влюбился.

— Отведи ее домой, Ганнер. Пожалуйста.

Ганнер кивнул без лишних слов. Подхватил меня под колени.

— Я могу идти, – возразила я, но стоило мне попытаться сесть, как мир накренился, словно соскальзывая с блюдца.

— Это газ, – бросил Патрик. – Ганнер тебя донесет.

— Нет, не донесет, – упрямилась я.

— Донесет. И ты позволишь ему это сделать.

Я застонала.

— А ты не пойдешь?

— Мне нужно остаться, – ответил он. – Под оползнем еще люди. Многие не вернулись.

— Они уже мертвы.

— Да, – ответил Ганнер. – Но без тебя, Хэрроу, тут полегла бы половина города, и я вместе с ними. Знай это.

Горло сжал спазм, я снова вспомнила дрожащую землю, крики и бегущих людей. Бедные люди… Слезы подступили к глазам. Патрик взял меня за подбородок; песок и грязь на подушечках его больших пальцев чуть царапали мою кожу.

— Дыши, – приказал он. – Я найду тебя позже.

После того как выкопает тела. После того как передаст их семьям… Я всхлипнула. Он был для меня сейчас только этими синими глазами и крепкой хваткой.

— Не вздумай расклеиться, пока я не вернусь. Поняла?

— Д-да, – ответила я, хотя мысли все еще путались.

— Иди отдыхай. Жди меня.

«Да, – подумала я, глядя, как он исчезает в тенях. – Конечно, я буду ждать».

Я пришла в себя в гостинице. Слышались многочисленные голоса, я ощущала неровный шаг Ганнера и колючие пуговицы его рубашки у своей щеки.

— Ганнер! Ты жив!

— Сколько вышло, Ган? Донни говорит – все спаслись. Но неужели правда?

— А это кто? Чародейка?