Книга Запретная алхимия, страница 179 – Стейси Макьюэн

Патрик притянул Нину ближе, пока она не прижалась к нему, кожа к коже. Он поцеловал ее плечо, подбородок, переносицу. Он пробормотал: «Она была дурой», и «Мне жаль», и «Спасибо».

— За что? – спросила она, ее губы были в волоске от его.

— За то, что отдала мне эту часть себя, – сказал он. – Клянусь тебе, я буду беречь ее.

А потом он целовал ее бесконечно. Пока не показалось, что она забыла реку и ее берег. Пока она не забыла все, кроме этого маленького мира. Патрик Колсон и Нина Хэрроу, уступающие тому, что бурлило и кипело между ними, как растущая приливная волна.

В сумерках Донни пришел снова и забарабанил в дверь. Он пригрозил выломать ее и вытащить Патрика силой.

— Если ты забыл, Пэт, позавчера обрушилась целая гребаная шахта. Весь город ждет тебя внизу!

Ванна, которую мы с Патриком делили, уже остыла, но никто из нас не сделал и попытки встать.

— Я сейчас спущусь, – отозвался Патрик, вздыхая с огромной неохотой. – Задержи их немного, ладно?

— Они пришли послушать тебя, Пэтти. Что я должен делать?

— Сыграй им песню, – предложил Патрик, играя локоном моих волос. – Раздай выпивку за счет заведения.

— Там уже яблоку негде упасть, Пэт. Поторапливайся! – Он ударил кулаком в дверь в последний раз, затем потопал прочь, громко проклиная нас обоих.

— Итак, это конец, – пробормотал Патрик себе под нос.

Он держал мои пальцы в своих под водой, но теперь поднял их, чтобы прижаться губами к подушечкам. Затем он поднялся из воды, струйки стекали по всем этим прекрасным мышцам. Он вышел из ванны и взял полотенце, чтобы вытереться.

— Если бы я попросил тебя подождать здесь, пока я не вернусь, ты бы сделала это?

Я ухмыльнулась ему, положив подбородок на край ванны:

— Ни единого шанса.

Он простонал.

— Каждый мужчина, женщина и ребенок там захотят купить тебе выпивку, – сказал он, одеваясь отвлекающе привычными движениями. – Пробьет полночь, прежде чем я смогу тебя увести.

Я рассмеялась.

— Значит, ты ревнивый тип. – Я встала из ванны и вышла.

Патрик внезапно оказался передо мной, руки скользнули по моей мокрой талии.

— Это не ревность. Это жадность. – Хрипотца в его голосе дернула за струны моей решимости.

— Разве ты не слышал о рисках, когда хорошего слишком много?

— Не в этом случае, – сказал он, затем одурманил меня скольжением пальцев по моей шее.

Я судорожно выдохнула.

— Ты меня не отвлечешь. Я иду с тобой.

Он вздохнул, затем отпустил меня.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Гул паба поднимался по лестничному пролету, заставляя вибрировать окна в рамах на каждом этаже. Даже в этот ранний час кто-то лупил по клавишам пианино, множество голосов орали, а грохот каблуков танцующих сотрясал половицы, когда мы спускались.

Я подняла брови, глядя на Патрика. Я заметила, что он уже спрятал тот свет в глазах. Умиротворение исчезло с его лица. Вернулась осторожная маска, этот острый, как нож, взгляд. Но его рука оставалась на моей пояснице, нежная и уверенная.

— Они… празднуют? – спросила я недоверчиво. Это казалось дурным тоном.

— Не суди их слишком строго. Они привыкли ожидать катастрофических потерь, когда обрушивается шахта. Вчерашний день кажется чудом по сравнению с этим. Это и есть чудо, – сказал он, сверля меня взглядом. Его пальцы коснулись моей щеки. – Я извинюсь заранее за то, что по ту сторону этой двери.