Книга Граф в моей постели, страница 31 – Нина Венс

Этот нелепый разговор оказался нам нужен. Адриан улыбнулся, я смогла нормально вдохнуть. У человека, которому предстоит вернуться, могут оставаться незаконченные бытовые дела. Я ухватилась за эту мысль, пока Изабелла укрепляла край прохода.

Моя работа заключалась в том, чтобы следить за тремя линиями на странице. Если средняя побледнеет, нужно будет закрыть вставной лист, освобождая выход. Мы договорились о сигналах и повторили их вслух. Никаких внезапных красивых решений. Если кто-то не понимает, он спрашивает. Если можно отступить, отступаем.

Адриан посмотрел на свои руки. Я впервые задумалась, сколько привычек ему придётся потерять: зажигать свет одним движением, удерживать падающую вещь, чувствовать проход за стеной. Сила была частью его повседневности, а не только оружием. Он отказывался от неё не потому, что перестал ценить жизнь, а потому, что хотел сохранить жизнь здесь, по обе стороны разрыва.

Он вошёл в портал.

— Адриан!

— Я должен.

— Нет!

Он обернулся.

— Если я не закрою его, погибнут оба мира.

— Но мы ещё не проверили выход.

— Проверим. Я не собираюсь оставаться внутри.

Я бросилась к нему. Он поцеловал меня.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что показала мне будущее.

— Я хочу, чтобы ты его увидел.

Он улыбнулся.

— Тогда жди.

Он исчез в свете. Портал начал закрываться. Я кричала его имя. И в последний момент увидела его руку. Схватила её.

— Я же сказала, что жду!

Я потянула. И он вылетел из портала прямо на меня. Мы упали. Портал исчез. Я лежала на нём.

— Ты жив?

— Кажется.

— Магия?

Он посмотрел на свои руки. Ничего.

— Исчезла.

Я улыбнулась.

— Значит, ты теперь обычный человек.

Он посмотрел на меня.

— Ужасная перспектива.

— Придётся привыкать.

— Только если ты останешься рядом.

— Это можно устроить.

Москва 2026 года встретила нас шумом машин, рекламой на мокрых фасадах и уведомлениями, которые продолжали приходить, будто я отсутствовала всего несколько минут. Город не заметил нашего возвращения. Для него чудо было ещё одной частной историей за закрытой дверью.

Мы вернулись в мой век. Москва снова стала нормальной. Никаких замков. Никаких дуэлей. Никаких порталов.

Первые полчаса дома мы потратили на то, чтобы понять, сколько времени прошло. Телефон, календарь и дата последнего письма не совсем совпадали с нашим ощущением дней. Внешний мир продолжал жить в 2026 году; наш долгий путь уложился для него в гораздо меньший срок. Я написала Полине, что вернулась и завтра позвоню. Она немедленно прислала фотографию моего рабочего стола, заваленного папками, с подписью: «Он тоже скучает».

Бабушка приехала вечером. Осмотрела нас, поставила сумку на пол и спросила, где чистые чашки. Я ожидала вопросов про одежду, про отсутствие и про мужчину, которого никогда прежде не приводила знакомиться. Она сначала заставила нас поесть. Потом всё-таки спросила.

Адриан начал с полного имени. Бабушка дослушала до третьего титула и попросила передать хлеб. Это неожиданно помогло: дальше он говорил проще. Оставил за пределами рассказа подробности, которых и сам пока не понимал, зато честно признался, что не знает, чем будет заниматься.

— Научишься, — сказала бабушка. — Только не стой посреди кухни, когда человек несёт горячее.

Он тут же отошёл. Мне стало смешно и спокойно. Впервые его будущее обсуждали как задачу, с которой можно справляться постепенно. Не требовали доказать величие, восстановить силу или немедленно найти своё место в истории.