Книга Граф в моей постели, страница 42 – Нина Венс

Значит, кто-то в его организации работал с нами отдельно: заманил на причал, подготовил копию, позволил унести её. Не обязательно против воли начальника, но, возможно, со своей целью. Я снова вспомнила Бреннера.

Адриан спросил, можно ли получить предложение Мирова письменно. Тот впервые улыбнулся с раздражением. Граф развёл руками: за последнее время он привык внимательно читать условия. Вежливая беседа дала маленькую трещину. Для нас этого было достаточно, чтобы не принять её за честные переговоры.

Уходя, он сообщил: оригинал ведомости хранится у часовщика Павла Ружички в пражском причале 1908 года. До него всё равно не добраться. Марта дождалась, пока лодка скроется, и развернула карту.

— Когда противник сам называет адрес, — сказала она, — там ловушка.

Она отметила Прагу карандашом. Ловушка, по-видимому, входила в наш маршрут.

Марта не могла провести судно в Прагу: морской путь связывал только порты. Зато за кухней таможни стоял старый бельевой шкаф, который иногда открывался в прачечную пражского дома. Право прохода принадлежало тётке чиновника.

Тётку звали Аглая. Она выслушала нашу просьбу, посмотрела на Адриана и потребовала починить полку. Граф заявил, что готов предоставить гарантии чести. Аглая протянула ему молоток.

Пока он работал, я изучала карту. Дороги между причалами не позволяли свободно выбирать дату или менять известную историю. Они связывали только несколько сохранившихся мест, отрезанных от обычного хода лет. Это объясняло смешение костюмов в гавани и избавляло меня от искушения заглянуть в собственное детство.

Переход открывался от совместного прикосновения нашей книги и предмета из места назначения. Глеб принёс пражский жетон прачечной. Марта должна была остаться у моря и следить за сроком: в гавани часы шли ровно, чего нельзя было обещать остальным причалам.

Перед уходом капитан дала мне небольшой механический таймер. Девять суток уже превратились в семь. Я пристегнула его к сумке рядом с телефоном, который здесь показывал только собственное недовольство отсутствием сети.

Аглая держала шкаф открытым и пересчитывала простыни. Оказалось, после каждого перехода пропадала одна наволочка. Она подозревала не временные аномалии, а племянника, который слишком любил списывать хозяйственные потери на устройство мира.

Мы помогли пометить бельё цветными нитками. Глеб предложил составить реестр. Аглая внимательно посмотрела на него и спросила, нельзя ли начать с того, чтобы просто вернуть украденное. Архивист признал разумность подхода.

За работой она рассказала, что Бреннер недавно проходил через этот шкаф. Он нёс новый будильник и маленькую коробку с печатями. Заплатил вперёд, но слишком настойчиво интересовался, какие двери открываются без записи. Аглая отказалась объяснять. Её не смутила ни фамилия Мирова, ни служебный значок: человек, задающий такие вопросы, должен сначала научиться закрывать за собой шкаф.

Я попросила записать дату визита. Она записала и добавила сумму, которую оценщик задолжал за испорченную наволочку. Не всё в нашем расследовании было величественно, зато у этой части имелся совершенно точный свидетель.

Адриан закончил полку. Аглая проверила её ладонью и впервые назвала его графом без насмешки. В шкафу пахло мылом. Мы вошли втроём, толкаясь локтями среди простыней. Глеб чихнул, я наступила Адриану на ногу, и он заметил, что светское путешествие начинает напоминать семейное переселение.