Книга Граф в моей постели, страница 59 – Нина Венс

Я предложила людям не спорить одновременно. Мы освободили край подоконника и стали читать документы по очереди. В большинстве случаев требовалось совсем немногое: оставить дату, уточнить просьбу, получить отметку о приёме. Глеб записывал имена тех, кто согласился прийти на слушание.

Из боковой двери вышел человек с высокой стопкой папок. Он хотел миновать очередь, но Адриан придержал дверь и любезно спросил, не поможет ли он коллегам разобраться. Человек замер, обдумал возможность исчезнуть и всё-таки поставил папки на стол. Выяснилось, что он знал правила лучше секретаря, просто никогда прежде не считал нужным объяснять их посетителям.

Через десять минут очередь стала двигаться. Учреждение не рухнуло от этой перемены. Только табличка о неверных просьбах вдруг начала выглядеть особенно нелепо.

Пока они беседовали, я рассматривала стенд. Собрание пострадавших могло потребовать сверки перед колоколом, если представит три независимых свидетельства первоначального соглашения и хотя бы один доказанный случай изменения договора. Свидетельствами считались не только предметы: годились заверенная старая запись и личное показание участника.

У нас были птица, ложка и Изабелла. Её свидетельство больше не являлось удобным дополнением. Без него не хватало третьего основания. Секретарь наконец принял бумаги. Дату слушания назначили через двадцать лет. Елизавета Павловна показала пункт о срочном взыскании. По нему разбирательство обязаны были провести до наступления долга.

Мужчина перечитал собственную инструкцию и побледнел. Нам назначили слушание на следующий вечер. Когда мы вышли, Адриан спросил соседку, где она училась вести подобные переговоры.

— Добивалась замены лифта, — ответила она.

Он больше не задавал вопросов. Даже после временного шторма это звучало внушительно.

Еву нашли в верхнем зале, где под потолком висели деревянные модели кварталов. Она сидела за длинным столом, придерживая линейку тонкими пальцами. На ней был простой серый свитер, а волосы заколоты карандашом. Никакой таинственности — только усталость человека, которого слишком долго не отпускали с работы.

Глеб остановился в дверях. Он готовился к этой встрече столько лет, что теперь не знал, с какого слова начать. Ева подняла голову и спросила, почему он снова потерял шарф. Он засмеялся и тут же заплакал. Я отвернулась к модели, давая им время.

Мы отошли к окну, пока брат и сестра разговаривали. Сверху город казался игрушечным. Маленькие мосты пересекали пустоты, лестницы выходили из одного столетия в другое, а крыши держались на подпорках разных форм. Ева подписала каждую модель. На одной вместо номера было написано: «Переделать, пока не стыдно».

Адриан прочитал и улыбнулся. Глеб, услышав, поднял голову. Он наконец увидел в комнате не только место заключения сестры, но и её работу. Спросил, какую часть она придумала сама. Ева показала две лестницы и переход к школе. Голос у неё изменился: усталость осталась, но появилась привычная уверенность специалиста.

Потом она показала трещину в макете возле здания Бюро. Управляющий отменил запланированное укрепление, чтобы пустить запас времени в своё хранилище. Глеб уже собирался возмутиться, но Ева остановила его: сначала нужно понять расчёт.