Книга Падшая, страница 28 – Инна Дворцова

— Как скажете, барышня, — буркнул он серьёзно, опуская голову. — Бережёного Бог бережёт.

— Вот и славно, — кивнула я, чувствуя облегчение. — Варя, собери соль. Всю, до последней крупинки. В тряпочку и мне отдай. Нельзя добру пропадать, да и для защиты сгодится лучше, чем молитва. И сковороду свою бери.

— Сковороду-то зачем в спальню? — удивилась Варя, ползая по полу и сметая соль в ладонь.

— Затем, что это, как выяснилось, лучшее оружие против нечисти, — мрачно усмехнулась я. — Пусть будет под рукой. Спится спокойнее, когда есть чем огреть ночного гостя.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор тонул в густых, чернильных тенях. Свет наших свечей выхватывал из темноты очертания дверей, которые теперь казались не просто проёмами, а закрытыми ртами спящих чудовищ, готовых распахнуться в любой момент.

У двери в комнату Вари я остановилась. Степан зашёл внутрь, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я зашла следом. Достала тряпочку с солью и щедро, не жалея, насыпала тонкую белую линию вдоль подоконника.

— Степан, слушай внимательно, — сказала я, повернувшись к нему и глядя прямо в глаза. — Запрись изнутри на засов. И не выходи до рассвета. Что бы ты ни услышал. Кто бы тебя ни звал. Даже если услышишь мой голос или Вари. Понял?

— Понял, барышня, — кивнул он судорожно сглотнув. — А если... ну... по малой нужде приспичит?

Он попытался шутливо подмигнуть, разрядить обстановку, но в глазах его плясал первобытный страх.

— В ведро в углу, — жёстко ответила я не улыбнувшись. — Или в камин. Или терпи до разрыва пузыря. Но за порог ни ногой. Жизнь дороже чистых штанов.

Степан сглотнул, шутка застряла у него в горле.

— Понял. Спокойной ночи, барышня, Варя.

Он поспешно закрыл дверь. Мы услышали, как тяжело, с металлическим лязгом заскрежетал засов. Я высыпала ещё немного соли вдоль порога снаружи. Как правильно заметил Стёпа: “бережёного Бог бережёт”.

— Пошли, — шепнула я Варе, беря её за холодную руку.

В моей комнате было тихо и чисто, но даже здесь воздух казался тяжёлым. Мы заперлись, подпёрли дверь тяжёлой дубовой тумбой для надёжности. Варя положила сковороду на тумбочку у изголовья. Я высыпала остатки соли тонкой непрерывной линией вдоль порога и единственного окна.

— Барышня, — прошептала Варя, задувая свечу и торопливо забираясь под одеяло с головой. — А вы правда думаете, что там, в конюшне... что-то плохое?

Я лежала в темноте, глядя в невидимый потолок. Снаружи ветер или не ветер, скрёбся в ставни, словно просясь внутрь.

— Не знаю, Варя, — ответила я честно. — Но проверять не хочу. Спи. Завтра будет много работы.

Дом затих. Долго ворочалась, прислушиваясь к скрипам и вздохам старых балок, но усталость взяла своё. Задремала под скрежет ставней и далёкое, жуткое уханье совы.

Сон был тяжёлым, беспокойным. Мне снилось, что я бегу по коридорам, а они удлиняются, и двери хлопают, как пасти...

Проснулась рывком, от ощущения чьего-то взгляда. В комнате было темно, но лунный луч пробился сквозь щель в ставнях и упал на спинку кровати.

Прямо на меня смотрели два ярко-зелёных, светящихся в темноте глаза.

Я хотела закричать, но горло сковал спазм. Рядом мирно посапывала Варвара, уткнувшись носом в подушку, не подозревая, что на спинке нашей кровати сидит нечто. Зелёные глаза медленно моргнули. По очереди.