Книга Падшая, страница 27 – Инна Дворцова

Она наклонилась, чтобы поднять сковороду, но в этот момент произошло нечто ещё более странное.

Солонка, стоявшая на столе, где Варя недавно месила тесто, вдруг качнулась. Сама по себе. Никто её не касался, стол стоял ровно. Но глиняный сосуд опрокинулся, и белые кристаллы рассы́пались по тёмной деревянной столешнице. Они легли не бесформенной кучей, а странными, ломаными линиями, образуя узор, пугающе похожий на руну. Рун я не знала и не могла определить, что она нам говорит.

Мы замерли. В кухне повисла звенящая, вязкая тишина. Даже огонь в печи, казалось, притих, спрятав свои языки.

— Это... это просто совпадение, — неуверенно произнёс Степан, но голос его дрогнул, выдавая страх.

Я смотрела на рассыпанную соль, чувствуя, как холодок ползёт по спине. Мешочек с семенами на груди впервые за всё время стал ледяным. Он кричал об опасности.

— Нет, — медленно сказала я, поднимаясь из-за стола. Ноги были ватными, но я заставила себя выпрямиться. — Дом говорит с нами. И ему очень не нравится наш план.

— Барышня, да что дом-то понимает... — начала было Варвара, пытаясь вернуть привычную рациональность, но осеклась.

Я подняла сковороду. Она была целой, даже вмятины не было, хотя упала с приличной высоты на камень. Я перевернула её и ахнула. На закопчённой ручке проступили еле заметные, словно выжженные изнутри символы. Те же самые, что мы видели в башне.

Дом говорил со мной. Грубо, резко, но доходчиво, как строгий наставник бьёт линейкой по рукам нерадивого ученика.

— Нет, — повторила я, и мой голос прозвучал неожиданно громко и властно, эхом отразившись от сводов.

Степан и Варя вздрогнули, повернулись ко мне с надеждой и испугом.

— Что “нет”, барышня? — спросил Степан.

— Ты не пойдёшь в конюшню, — отрезала я. — Никакой конюшни сегодня. Это было последнее предупреждение. Дом не хочет, чтобы мы разделялись. Особенно в первую ночь.

— Да бросьте, барышня, — попытался улыбнуться Степан, хотя улыбка вышла кривой и жалкой. — Ну упала сковородка, ну руки у Варьки устали с дороги, задела солонку нечаянно. Бывает. Чего мне в доме-то делать? Тут пылища, дышать нечем, а на сеновале воздух свежий...

— Я сказала нет! — Я подошла к столу и ударила ладонью по столешнице, прямо рядом с рассыпанной солью. — Мы не знаем, что бродит в темноте. Генерал Дорохов не шутил, когда предупреждал: после полуночи из дома ни ногой. Ты видел, что было в лесу с туманниками? А здесь земля древнее и злее. Конюшня не дом. Мы не знаем, стоит ли защита от нечисти на самом особняке, но здесь мы хотя бы вместе. А там ты будешь один. И если что-то придёт за тобой, мы даже крика не услышим.

Мои слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Степан побледнел, представив эту картину.

Я перевела дыхание и посмотрела на Варвару:

— План меняется. Степан, ты берёшь перину и идёшь спать в комнату Вари. Она уже чистая, я прибрала магией.

— А я? — пискнула Варя, заливаясь краской до корней волос. — А как же... это же неприлично... Что люди скажут?

— А ты спишь со мной, — закончила я, нетерпящим возражений тоном. — В моей комнате кровать широкая, поместимся. А приличия, Варя, остались в столице. Здесь другие законы. Законы выживания. Мёртвым репутация ни к чему.

Степан открыл было рот, чтобы возразить. Мужская гордость требовала не прятаться за юбками, но посмотрел мне в глаза и осёкся. Видимо, что-то в моём лице убедило его лучше любых слов.