Книга Падшая, страница 84 – Инна Дворцова

— Принимайте работников, хозяюшка! — весело крикнул Егор, спрыгивая на землю.

Степан открыл ворота. Пока они с ним загружали мешки с овощами и травами, сыновья Егора с интересом озирались по сторонам.

— Дядька, а правда, что у вас тут нечисть по ночам воет? — спросил старший у Степана.

Он аж подпрыгивал от любопытства. В отличие от взрослых эти ребята не боялись нечисти, а готовы бы с ней сразиться. Я наблюдала за их поведением. Если они не боятся нечисти, то либо её никогда не видели, а это значит, что деревни не подвергаются нападению. Либо они родились ведьмаками. Сто́ит присмотреться повнимательнее.

— Воет, — серьёзно кивнул Степан. — Да только боится. У нас хозяйка сильная. И петух боевой.

— А правда, что вода в ручье живая? — не унимался младший.

— А вы сходите, посмотрите, — разрешила я. — Только дерево руками не трогайте. Оно этого не любит.

Мальчишки, переглянувшись, помчались к оврагу. Егор смотрел им вслед с улыбкой.

— Шустрые, — с гордостью произнёс Егор. — Вся надежда на них.

Через пять минут они прибежали обратно, глаза круглые от восторга.

— Бать, там... там дерево серебряное! И светится! И вода поёт!

Егор недоверчиво хмыкнул, но я видела, как в его глазах зажёгся интерес.

— Ну, мы поехали, хозяюшка, — сказал он, забираясь на телегу. — К завтрашнему вечеру вернёмся.

— С Богом, — я перекрестила их на прощание.

Не просто так я разрешила мальчишкам посмотреть на Древо первого Сада и оживший ручей. Они расскажут друзьям, те — матерям, матери — мужьям. И молва пойдёт дальше. В следующий раз деревня трижды подумает мне отказывать, а там молва и дальше пойдёт.

Два дня я не находила себе места. Сначала тревога. Что, если их ограбят на тракте? Что, если в городе засмеют? Что, если товар испортится? Что, если его просто не купят?

Потом другие “если”. А что, если купят и поползут вопросы? Откуда такие овощи? Кто их вырастил? Не дойдёт ли слух до тех, кому не сто́ит знать?

Я ходила по дому, перебирала бабушкины книги, но строки расплывались перед глазами. Пыталась тренировать щит, но плохо получалось, но мысли всё равно возвращались к дороге.

Чтобы не сойти с ума от ожидания, я занялась делом.

Мы с Лукерьей пересчитали семена, распределили грядки под второй посев. Я проверила защитные контуры. Усилила дальний периметр, добавила сигнальную нить вдоль старой лесной тропы.

Со Степаном прошлись по амбарам. Он всё ещё морщился, когда думал, что я не вижу.

— Щит держите чаще, — буркнул он вдруг и смутился.

Вечером второго дня я долго стояла у родника. Вода действительно едва слышно пела. Я опустила ладони в прохладную глубину.

— Верни их целыми, — попросила я небо, воду, землю.

На исходе второго дня, когда сумерки уже начали сгущаться, мы услышали знакомый скрип телеги. Я выбежала во двор быстрее, чем подобает барыне.

Егор спрыгнул на землю. Усталый, пыльный, но с таким выражением лица, что у меня от сердца отлегло.

В телеге шевельнулись сонные мальчишки.

— Принимайте работу, барышня. Всё продал, до последней морковки. А в Усть-Рубежном за нашими овощами очередь выстроилась! В трактирах драка чуть не началась — кто раньше возьмёт. Трактирщик из “Седого бобра” просил ещё привозить, говорит, отбоя от посетителей не будет.

Он смеялся, но в глазах светилось изумление.