Книга Чужак и не его Сновидица, страница 89 – Рина Белая

Губы сами дрогнули в короткой, тихой улыбке облегчения.

— Удержала.

Прошло несколько секунд. Понимая, что чужие руки все еще держат меня за плечи, я подняла взгляд.

Передо мной стоял тот самый Хранитель Истины. Бордовый плащ тяжелыми складками лежал поверх формы, темный мех на вороте подчеркивал бледную кожу, а серебряная застежка – круг, рассеченный тонкой молнией, – тускло мерцала в утреннем свете, льющемся из широких окон коридора. Русые волосы были аккуратно убраны назад, открывая правильное лицо с прямым носом, четкой линией скул и светлыми глазами.

Сейчас эти светлые глаза смотрели прямо на меня. И в них было редкое, совершенно неподходящее Хранителю Истины выражение растерянности.

Только тогда я, кажется, поняла, что именно он видит перед собой.

Растрепанные темные волосы рассыпались по спине и плечам. Тонкая сорочка после удара чуть сбилась, открывая острые ключицы и одно плечо. Босые ноги мерзли на ледяном каменном полу, пальцы непроизвольно поджимались от холода. Дыхание оставалось неровным, а я продолжала прижимать к груди стеклянный шар так бережно, словно это была самая ценная вещь во всей Обители.

— Смотришь так, будто никогда не видел выбегающих в коридор босых девушек, – сказала я и медленно опустила взгляд, скрывая предательский жар, разливающийся по щекам.

И надо же было врезаться именно в одного из самых известных Хранителей Истины во всей Обители. В Ивена Арклея.

— Если честно, – после короткой паузы ответил он, – не приходилось.

Он чуть нахмурился, все еще удерживая меня за плечи, будто опасался, что стоит ему отпустить, и я снова куда-нибудь убегу.

— Ты кто?

Я невольно усмехнулась.

В Ильваре по одежде без труда определяли, к какому Крылу принадлежит воспитанник. Темно-бордовый отличал Хранителей Истины – будущих советников, судей и хранителей клятв. В темно-синее одевались Сновидцы – те, кто видел чужие сны, расшифровывал видения или, как я, проваливался в места, где не должен был оказаться. Темно-зеленый закрепили за Лекарями, умевшими удерживать жизнь в теле или, наоборот, забирать ее одним прикосновением. Темно-фиолетовый носили Голоса, которых в народе чаще называли Шептунами: они работали со словами, страхом, доверием и чужой волей. Серо-стальной указывал на Тихих – одаренных, рядом с которыми чужая сила слабела, сбивалась или вовсе угасала. Почти черный носили высокородные без дара: тем, кому не досталось силы, зато достались имя, деньги и место в будущем Морвена.

А вот по сорочке определить что-либо действительно было сложно.

— Галлюцинация, – ответила я.

На мгновение уголок его губ дрогнул, будто он едва сдержал смешок.

— И как же зовут мою галлюцинацию? – спросил он, чуть наклоняя голову набок и не спеша разжимать пальцы на моих плечах.

Вопрос был интересным, но ответить я не успела. Тяжелая дверь лечебни с грохотом распахнулась, и в коридор выскочила дежурная сестра. Лицо у нее было багровым от злости.

— Мирена! – рявкнула она на весь коридор, и я внутренне сжалась. – Да как тебе только стыда хватило?! Бесстыжая девка, только-только от лихорадки очухалась, а уже по всему Крылу в одной сорочке бегает!

Она подлетела ко мне коршуном, бесцеремонно схватила сзади за шиворот и попыталась оттащить обратно в палату. В испуге, что сестра окончательно стянет с меня сорочку, и без того слишком свободно сидевшую на исхудавшем теле, я инстинктивно вцепилась свободной рукой в ткань на груди, продолжая локтем прижимать к себе заветный шар Дорна.