Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 59 – Виктория Малавийская

Харрингтон слушал обвинения с той же снисходительной улыбкой, с какой слушал бы капризного ребёнка, требующего включить мультики.

— Никого я не предавал, мисс Салливан. Просто однажды понял то, что вам ещё только предстоит понять. Если, конечно, доживёте до подобного прозрения. Закон существует для честных людей — для тех, кто нуждается в иллюзии порядка, чтобы спокойно спать по ночам. Настоящая же власть в этом городе принадлежит тем, кто умеет договариваться, — он взял паузу, задумчиво разглядывая Мэгги. — Знаете, ещё во время нашей первой встречи я обратил внимание на вашу настойчивость. Внутреннюю силу, которая редко встречается в женщинах вашего возраста. Именно поэтому я решил оставить вас при себе, а не передавать людям Грэйсона… — Харрингтон усмехнулся и, не сводя пристального взгляда с собеседницы, потянулся к настольному селектору. — Эй, Мэллори! Зайди ко мне.

* * *

Наручники холодом врезались в запястья Мэгги при каждом толчке автомобиля на неровной дороге. Она сидела на заднем сиденье дорогого штатского седана уже, казалось, целую вечность — час, а может, и больше, — глядя, как за окном сменяются пейзажи: сначала последние огни ночного города, затем редкие пригородные посёлки, а после и вовсе тёмные силуэты деревьев и кустарников, обрамлявших пустынное шоссе. Впереди, на пассажирском сиденье, неподвижно восседал сам Харрингтон, всё в той же безупречно выглаженной форме. Машину вёл молчаливый мужчина в штатском, чьё лицо Мэгги так и не разглядела как следует.

Она понимала, что они давно покинули пределы Нью-Йорка, и от этого понимания страх внутри неё разрастался с каждой оставленной позади милей, подкатывая к горлу вязким комом. Она не знала, куда её везут. Не знала, будет ли искать её кто-нибудь из знакомых или коллег. Однако даже в эти тяжкие мгновения Мэгги всё равно думала об Элис. Молилась про себя, чтобы там, в подземелье под галереей на Пятой авеню, сестра всё ещё была жива, всё ещё дышала, всё ещё ждала спасения.

Когда автомобиль наконец свернул с шоссе на длинную подъездную аллею, небо на востоке только-только начинало сереть, окрашиваясь у самого горизонта в первые робкие оттенки розового и золотого. Лонг-Айленд встречал рассвет тишиной, нарушаемой лишь пением ранних птиц и лёгким шелестом листвы в кронах старых вязов, тянувшихся вдоль дороги плотной стеной. Воздух здесь разительно отличался от городского — свежий, влажный от ночной росы, пропитанный запахом скошенной травы и солоноватостью океана.

Вилла показалась из-за поворота внезапно — огромное трёхэтажное строение в колониальном стиле, с белоснежным фасадом, высокими колоннами у входа и десятками тёмных окон, за которыми пока не угадывалось ни единого признака жизни. Первые лучи восходящего солнца ложились на белый камень мягким светом, придавая всему поместью обманчивый вид загородной идиллии.

Двое крепких мужчин в тёмных костюмах вывели Мэгги из машины и повели через парадный вход — мимо просторного холла с высоким потолком и массивной хрустальной люстрой, мимо гостиной, откуда доносился слабый запах свежих цветов, — прямиком к изящной винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи. Мэгги не запоминала деталей, а охваченное ужасом сознание фиксировало лишь разрозненные обрывки: блеск паркета, тяжёлые портьеры, чей-то портрет в золочёной раме на стене.