Онлайн книга «Аплодисменты для мисс Салливан»
|
— Ах ты дрянь!.. — рявкнул Харрингтон, буравя Мэгги налившимися кровью глазами. — Где?.. Верни, сука! Он неспешно сел на край кровати, ни на миг не убирая обеих рук от собственного горла. Кашель не отпускал. С каждой секундой он становился всё мучительнее и безнадёжнее. Харрингтон рухнул на смятую простыню, содрогаясь всем телом, и его голос, ещё недавно казавшийся таким ледяным и уверенным, теперь срывался в жалкое блеяние: — Прошу тебя… верни лекарство… Я отпущу… слышишь? Отпущу тебя домой, целую и невредимую… Только верни… — Где Элис? — холодно спросила Мэгги, не шелохнувшись ни на дюйм и глядя на него сверху вниз с невозмутимым спокойствием. — Где моя сестра, Харрингтон? — Не… — он опять зашёлся хриплым кашлем, — не знаю точно… но сегодня вечером она была совсем рядом с тобой… В галерее на Пятой авеню… в подвале… Прошу, верни лекарство, я… Он снова разразился потоком грязных ругательств, попытался подняться, но тут же рухнул прямо у ног Мэгги. Его лицо сделалось ярко-багровым, вены на шее вздулись пульсирующими жгутами, а затем, буквально на глазах, багрянец стремительно уступил место восковой бледности. Мэгги беззвучно наблюдала за происходящим, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Прощайте, — прошептала она. — Господи, прости меня… Харрингтон дёрнулся в последней судорожной попытке вдохнуть. И затих навсегда. Мэгги медленно переступила через неподвижное тело, опустилась на колени прямо на полу спальни и, содрогаясь от рыданий, вырывавшихся из самой глубины груди, начала неистово молиться — шёпотом, торопливо, путаясь в словах, которые сами собой всплывали из далёкого детства, из воскресных служб в маленькой церкви города Уотервилл. * * * Мэгги сидела на полу, обхватив колени руками и глядя перед собой заплаканными глазами на стену спальни, не решаясь обернуться. Наконец, собрав последние остатки воли, она медленно повернула голову. Харрингтон лежал у самого края кровати, свернувшись в позе эмбриона. Его лицо было мертвецки-бледным, а стеклянные глаза смотрели в никуда. Мэгги почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и, зажимая рот ладонью, стремительно отвернулась. Собравшись с духом и стараясь больше не смотреть на тело, она проскочила в ванную комнату и дрожащими пальцами обыскала китель, совсем недавно принадлежавший ещё живому Харрингтону. В одном из внутренних карманов нашёлся маленький металлический ключ. С ним она поспешила к двери спальни, отворила замок и, не тратя времени на то, чтобы прикрыть наготу, выбежала в безмолвный коридор. Спускаясь по изящной винтовой лестнице, Мэгги наконец смогла разглядеть просторный холл виллы как следует: высокие окна, задрапированные тяжёлыми портьерами, антикварные часы у стены, мраморный пол, отражавший первые лучи рассветного солнца, пробивавшегося сквозь щели неплотно закрытых ставен. Её взгляд лихорадочно метался по гостиной в поисках одного-единственного предмета — и наконец нашёл его на маленьком столике в углу: чёрный телефонный аппарат. Мэгги бросилась к нему, схватила трубку и, с бешено колотящимся сердцем, набрала номер, который на свёрнутом во много раз листе бумаги написал тот мужчина из галереи «Эшкрофт». Гудки тянулись мучительно долго. Один. Второй. Третий. — Федеральное бюро на связи, говорите, — в трубке раздался неожиданно бодрый для раннего часа мужской голос. |