Онлайн книга «Аплодисменты для мисс Салливан»
|
Сердце забилось быстрее. Элис отчаянно отказывалась верить собственным ушам. Она подалась вперёд, впилась пальцами в край покрывала и с невыносимым напряжением продолжала вслушиваться в приближающиеся шаги. Дверь её комнаты содрогнулась от мощного удара тарана и распахнулась, стукнувшись о стену. В проёме показались вооружённые фигуры в чёрной экипировке. Элис, увидев перед собой не Грэйсона или Уитмора, а настоящих живых спасателей, выкрикивающих те самые долгожданные слова, почувствовала, как весь мир вокруг неё стремительно темнеет. Застонав, она без чувств повалилась на кровать. * * * Тем временем в одной из свободных комнат чуть дальше по коридору Эвелин и Уитмор, уже избавившись от одежды, не подозревали ровным счётом ничего о происходящем снаружи. Они жадно целовались, и лишь когда Уитмор на мгновение отстранился, чтобы перевести дыхание, его чуткий, натренированный годами слух уловил нечто чужеродное. — Тихо, — буркнул он, отталкивая Эвелин в сторону и хватая со стула кольт. Он поспешно набросил халат на голое тело и выскочил в коридор — как раз в то мгновение, когда навстречу ему вывернула целая группа вооружённых агентов. Уитмор инстинктивно вскинул кольт, но времени на прицельный выстрел ему не дали. Град пуль обрушился на него прежде, чем палец успел коснуться спускового крючка. Несколько точных выстрелов отбросили массивное тело назад, и Джо Уитмор рухнул на плитку коридора замертво, так и не успев воспользоваться силой, которой месяцами наводил ужас на десятки беззащитных женщин. Эвелин настигли через считанные секунды. Она даже не успела набросить на себя хоть что-то, кроме простыни. Обнажённую и растерянную, её грубо вытолкали в коридор, сковав руки за спиной наручниками. — Постойте! — воскликнула она, пытаясь придать голосу дрожащую беспомощность. — Я тоже пленница… меня держали здесь силой, я… — Заткнись, — отрывисто бросил один из вооружённых людей, подталкивая её вперёд. — О тебе нам всё известно, Прескотт. — Пожалуйста, — Эвелин сменила тактику: теперь в её голосе звучала неподдельная мольба, — позвольте мне хотя бы одеться, умоляю вас… Никто не ответил. Её повели наверх, через коридор, мимо тела Уитмора, мимо распахнутых дверей опустевших комнат, вверх по узкой лестнице — туда, где над Пятой авеню вовсю разгорался рассвет. Снаружи, у входа в галерею, уже успела скопиться целая толпа — журналисты с громоздкими фотоаппаратами и вспышками, репортёры радиостанций с микрофонами наперевес, зеваки, разбуженные утренним переполохом, — все они напирали на полицейское оцепление, выкрикивая вопросы, а агенты в чёрной экипировке грубо расталкивали толпу, требуя не мешать проведению операции. Именно на глазах у всей этой беспощадно любопытной толпы Эвелин — обнажённую, с закованными за спиной руками — вывели наружу. Вспышки фотоаппаратов защёлкали одна за другой, выхватывая из полумрака её искажённое лицо и ничем не прикрытое тело. Обжигающий стыд захлестнул её с головой — тот самый, от которого хотелось провалиться сквозь землю в ту же секунду. И именно тогда, стоя посреди этой глазеющей толпы, скованная и беспомощная, Эвелин позволила себе по-настоящему задуматься о десятках девушек, к злоключениям которых она была причастна. Если один-единственный миг подобного унижения казался ей сейчас невыносимым — что же довелось пережить им? Тем, кого держали месяцами, кого ломали намеренно, кого лишали не только одежды, но и самого права называться человеком? Эта мысль пронзила её острее любой боли. Впервые за очень долгое время Эвелин заплакала — не от стыда или страха, а от чего-то куда более глубокого и куда более позднего, чем настоящее раскаяние. |