Книга Джули Чан мертва, страница 103 – Лианн Чжан

Ты ведь согласна с нами, да? Ты ведь хочешь стать одной из нас? Хочешь, чтобы тебя приняли, хочешь быть счастливой, легкой?

Ай тяжело дышит.

— Давай, Хлоя. Ты ведь понимаешь, что я пытаюсь сказать, да?

— Эм… я…

Два резких хлопка разрезают воздух. Мы все оборачиваемся к Белле Мари. Она встает, как мать, готовая отчитать детей.

— Думаю, в этом горячем споре мы все ранили друг друга.

Она поворачивается к Келли, явно выделяя ее.

— Ты должна проявить понимание к Айле. Она новенькая. Она не знает, чего мы лишились. Чем пожертвовали. Она не пережила то, что пережили мы. Сегодня только второй день. Мы едва начали. Дай ей время понять наш мир. Помните, дорогие, мы – семья.

Все молчат.

В глазах Беллы Мари мелькает что-то едва заметное – крошечная трещина в ее безупречности, гроза перед бурей.

— Келли, я бы очень хотела, чтобы ты извинилась перед Айлой за то, что назвала ее тем словом на «С».

Келли раздраженно выдыхает.

— Извини, если мои слова тебя задели.

Белла Мари переводит взгляд на Ай.

— А ты, Айла?

— Вы ведь не серьезно? – спрашивает Ай.

Но все ждут. Ждут, что она извинится. Она качает головой, бросает на меня разочарованный взгляд и отворачивается.

В груди поднимается вина – горячая, едкая, отравляющая.

Она встает из-за стола, и никто ее не останавливает.

Я единственная, кто слышит ее шепот:

— Это даже не искреннее, к чертям, извинение.

Мне тяжело рядом с Белладоннами. Все не так. Но больше всего я разочарована в себе – в том, что не заступилась за Айлу. Да, она могла быть мягче, но в ее словах был смысл. Я понимала, откуда это идет.

Я брожу по острову и в конце концов оказываюсь у бунгало Ай. Хочется постучать. Извиниться, выслушать ее. Но что-то меня удерживает. В воздухе чувствуется тяжесть – ощущение, будто за мной наблюдают, дышат в затылок. Я вспоминаю Беллу Мари в день нашего прибытия, как она стояла на взлетной полосе с пустым взглядом, и меня пробирает дрожь.

Хочу отмотать все на сегодняшнее утро. Та опьяняющая энергия исчезла, я по ней тоскую.

Я бесцельно хожу туда-сюда, так и не решаясь постучаться. Прохожу мимо работников – они в безупречно белых льняных одеждах, стригут траву, придают кронам деревьев красивую форму. Работники улыбаются мне, показывая ровные зубы, их глаза сияют, как у моделей на обложках GQ или Vogue. Что, черт возьми, такого в здешней воде, что их кожа так странно светится? Они все посещают одного стоматолога? Или с такими идеальными зубами можно только родиться? Главный критерий при приеме на работу – белоснежные улыбки и бархатная кожа?

— Доброе утро, мисс Ван Хейзен, – хором здороваются они, склоняя головы. – Как вы себя чувствуете? Вам нужна помощь? Куда вы направляетесь?

Сначала это приятно, но вскоре начинает раздражать. Все слишком внимательно следят за мной, как врач за пациентом, идущим на поправку.

Стремясь избежать их взглядов, я иду вдоль берега на другую сторону острова. Босые ступни оставляют следы на теплом мягком песке. Волны накатывают и отступают, касаются моих пальцев. Я теряю счет времени. В конце концов оказываюсь в задней части острова, где песок переходит в камни и зелень. Надеваю сандалии, поднимаюсь по склону, пробираюсь через небольшие деревья – здесь они уже не такие ухоженные, как на заселенной стороне. Передо мной открывается поляна, ведущая к каменистому утесу. Синее море и бесконечное небо тянутся вдаль. Ветер охлаждает влажную кожу, и я замечаю камень – идеальное место, чтобы передохнуть. Может, немного позитивной энергии и медитации, чтобы успокоить мысли? София бы одобрила.