Книга Джули Чан мертва, страница 62 – Лианн Чжан

— Все в порядке. Спасибо.

Я убираю телефон в сумку и перехожу дорогу. Ворота закрыты. У входа камера, черный объектив уставился прямо на меня. На металлической табличке написано: «Наберите 1029 для связи». Я ввожу номер на панели. Из динамика раздается автоматический голос:

— Пожалуйста, смотрите прямо в камеру.

Даже забавно. Я подчиняюсь, встаю перед объективом. Зеленый свет сканирует мое лицо. Раздается писк. Слышно, как срабатывают механизмы, и ворота открываются, впуская меня внутрь и позволяя ступить на кирпичную дорожку.

— Черт, – потрясенно шепчу я, направляясь к зданию и оглядывая ухоженный газон.

Зима, а трава все равно зеленая – такая идеальная и сочная, что кажется ненастоящей. Хочется плюхнуться на нее, как счастливый щенок лабрадора.

Когда я подхожу к входу, высокая черная дверь распахивается, и передо мной появляется симпатичная сотрудница – брюнетка в кремовой рубашке и серых брюках. Она улыбается и жестом приглашает внутрь.

— Добро пожаловать, мисс Ван Хейзен.

Оказавшись внутри, я начинаю понимать, за что Ван Хейзены платят такие безумные деньги.

Это не обычный дом престарелых на государственном обеспечении. Здесь не пахнет лекарствами и средствами дезинфекции. Нет холодного голубого света ламп и гудящих батарей. Нет измотанных медсестер с темными кругами под глазами и растрепанными волосами.

Я будто попала в элитный гольф-клуб или холл дорогого отеля – с известняковыми полами, ковровыми дорожками, фикусами, тянущимися к высоким потолкам, – а не в богоугодное заведение.

Сотрудница протягивает мне планшет.

— Если не сложно, отметьтесь, пожалуйста.

Я беру планшет и отвечаю на стандартные вопросы: не контактировала ли я с инфекционными больными за последние две недели, согласна ли на ведение видеозаписи в целях безопасности и контроля качества предоставляемых услуг.

Последняя страница озаглавлена так: «СОГЛАШЕНИЕ О НЕРАЗГЛАШЕНИИ».

При виде жирного шрифта я чуть напрягаюсь, но тут же растягиваю губы в улыбке – сотрудница все еще стоит рядом. Быстро пробегаю текст глазами. Соглашение запрещает разглашать любую информацию, полученную на территории «Кеннеди», включая сведения о жильцах и персонале (и еще множество пугающих пунктов, спрятанных в толще юридических терминов).

Серьезный уровень безопасности. Даже слишком. Кого они тут держат? Президента?

Подписав документы, я возвращаю планшет. Меня передают плотному мужчине с черными как смоль волосами.

— Прошу за мной, мисс Ван Хейзен.

Он выводит меня из здания на обширную территорию, идет быстрым шагом, короткие ноги мелькают туда-сюда. И все же он чуть замедляет шаг, когда мы проходим мимо постояльцев: каждому он улыбается и кивает.

Мы минуем ряд живых изгородей и выходим во внутренний двор, где собралось несколько сотрудников и пожилых людей.

Я замечаю, что большинство работников – латиноамериканцы и азиаты. Они катают в блестящих инвалидных колясках ворчливых белых стариков, у которых из носа торчат дыхательные трубки. Те укутаны в пледы, на головах – шерстяные шапки, защищающие от холода. Как же тяжело смотреть на их прозрачную с прожилками кожу, на пересохшие, испещренные морщинами губы. Провалившиеся, будто вдавленные внутрь, глаза. Некоторые сидят у ротонды, греются на солнце, что-то бормочут себе под нос. Когда я прохожу мимо, они провожают меня стеклянными взглядами.