Книга Джули Чан мертва, страница 65 – Лианн Чжан

Вот и самое раннее видео: снято на той же неделе, когда их привезли.

Хлоя входит в комнату медленно, нерешительно. Стоит, глядя на их тела, минут пять, совершенно неподвижная. А потом с ней что-то происходит. Она падает на пол и начинает рыдать так отчаянно, что я убавляю звук: ее пронзительные крики режут слух.

— Это я виновата… я виновата… только я!

Что за черт?

Я выключаю планшет и поднимаюсь с дивана, бросая взгляд на неподвижную пару. Пульс гулко стучит. Почему она считала, что это ее вина? Когда она позвонила мне, в ее голосе звучали те же интонации. «Ошибка, ошибка». Может, она говорила об этом? Она была причастна к аварии?

Комната начинает вращаться, стены будто сдвигаются, становится тяжело дышать. Я не могу думать об этом здесь – рядом с их неподвижными телами, в этом затхлом солоноватом воздухе, который забивает легкие. Мне нужно уйти. Сейчас же.

Я вылетаю из комнаты, избегая взглядов медсестер и радуясь, что все здесь, скорее всего, подписали соглашение о неразглашении.

Я быстро прохожу мимо сотрудника у входа – он просит меня отметиться при выходе, – но не останавливаюсь. Я не могу здесь больше находиться.

Лишь отойдя на квартал, я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Ледяной воздух обжигает шею и щеки.

Почему Хлоя это скрывала? Что тогда произошло на самом деле? Почему она считала себя виновной?

Все эти маленькие секреты и ложь постепенно накапливаются во мне – ее психотропные лекарства, череда истерик и та последняя передозировка. Из них выросла настоящая крепость, которую никто не в силах разрушить. Как это все связано?

Я опускаюсь на тротуар, холод бетона пронизывает ноги сквозь джинсы.

Я всего лишь хотела новую жизнь – жизнь инфлюенсера.

А теперь… боже, во что я ввязалась?

Всю дорогу домой я стискиваю зубы, чтобы не закричать и не привлечь внимания водителя. Он все время поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Не понимаю, узнал ли он меня или его настораживают тихие, тревожные стоны, вырывающиеся сквозь сжатые губы.

Ничего не могу с этим поделать: авария, родители Хлои в вегетативном состоянии, ее слова по телефону об ошибке. Ничего не сходится. Я на грани панической атаки, пытаюсь собрать все воедино. За несколько кварталов до дома мы застреваем в пробке.

— Я выйду здесь, – сообщаю я.

И, не дожидаясь ответа, вываливаюсь из машины и бегу к своему зданию, чтобы меня не видели посторонние. Слезы застилают глаза, светофор расплывается. Перебегая перекресток, я едва не попадаю под велосипедиста – он в последний момент уходит в сторону, его заносит на дорогу. Он кричит мне вслед ругательства, но я не обращаю внимания. Я мчусь к двери, крепко сжимая ключ в потных пальцах. В холле Рамос разговаривает с какой-то женщиной. Увидев меня, он машет рукой, но я не отвечаю – бросаюсь к лифтам и начинаю судорожно жать на кнопку. Сердце бешено колотится, грудь будто сейчас разорвет.

Я слышу, как он зовет меня:

— Хлоя!

Я нервно подергиваю ногой, уставившись на табло этажей. Ближайший лифт до сих пор на двенадцатом.

— Хлоя!

Я резко поворачиваюсь.

— Не сейчас…

Передо мной незнакомая женщина с тонкими черными волосами, покрасневшей кожей и широко раскрытыми зелеными глазами. Она протягивает руку в варежке и касается моего плеча.

— Ты в порядке, Хлоя? Я звала тебя, но ты, кажется, не услышала.