Книга Джули Чан мертва, страница 66 – Лианн Чжан

Я так устала, что хочется плакать. Последнее, что мне нужно, – тратить силы на притворство перед очередной подругой Хлои. Но я сжимаю зубы и натягиваю улыбку.

— Я просто задумалась.

— Прости, что заявилась к тебе домой без предупреждения. Просто я немного обеспокоена твоим последним сообщением. Я пыталась ответить, но… кажется, ты меня заблокировала?

Черт.

Это Джессика Питерс.

К горлу подкатывает ком, и я начинаю нервно кашлять. Она похлопывает меня по спине, но я отстраняюсь.

— Зачем ты здесь? Я же написала, что нам не о чем говорить.

Слова вырываются быстро, прерывисто. Я бросаю взгляд на табло. Ближайший лифт еще на пятом.

Она хмурится, склоняя голову набок.

— Я знаю. Но мне нужно понять почему. Ты месяцами искала того, кто возьмется за твою историю. А теперь, когда я ради тебя рискую, ты отступаешь? Я беспокоюсь. Я знаю, насколько это было для тебя важно.

За моей спиной звенит лифт, двери открываются.

— Я… я просто не могу. Не могу, понятно? Пожалуйста. Просто оставь меня в покое.

Я задом вхожу в кабину и нажимаю кнопку двадцать седьмого этажа.

Когда она вытягивает руку, чтобы задержать двери, я кричу:

— Рамос! Эта женщина меня преследует! Помогите! Сейчас же!

Я слышу его тяжелые шаги. Джессика отдергивает руку, ее глаза широко раскрываются. Но потом она встречается со мной взглядом и видит мое отчаяние.

Вздохнув, она лишь качает головой.

— Ладно. Хорошо. Я понимаю. Прости, я больше не буду тебя беспокоить. Но, Хлоя…

Двери закрываются, заглушая ее последние слова.

Едва оказавшись в квартире, я срываю с себя пальто и кричу во весь голос. Внутри все напряжено до предела. Зачем Джессика приехала сюда? Что за историю Хлоя собиралась ей рассказать? Как это связано с Ван Хейзенами? Весь день я пыталась найти ответы, и единственное, что я сейчас чувствую, – это необъяснимое ощущение, что все вокруг не так. Я не справляюсь. Я тону.

Я падаю на пол, как выброшенная на берег рыба, жадно хватая воздух, а из глаз текут слезы. Не зная, что делать, я беру телефон, чтобы отвлечься, но вдруг пугаюсь собственного отражения в черном экране. Ужасный вид. Тушь размазана, глаза красные, опухшие. Но… подождите.

Я подползаю к окну, где на свету кожа кажется безупречной, делаю селфи, уменьшаю нос в Facetune и выкладываю сторис с подписью:

«Не каждый день бывает добрым. #искренность #печаль #тревога #горе #ментальноездоровье».

Через секунды начинают приходить сообщения:

«Мы тебя любим!»

«Спасибо за искренность».

«Ты все равно такая красивая».

«Что это за тушь, чтобы я ее не покупала?»

«Мы с тобой!»

Поддержка моей аудитории никогда не подводит. Они – опора, благодаря которой я все еще держусь. Я больше не одна. И никогда не буду.

Я стою у окна целый час, открываю каждое сообщение, напитываюсь сочувствием, пока не прихожу в себя. Как прекрасно, когда можно вот так отвлечься. И незаметно для себя я отодвигаю Ван Хейзенов и Джессику на второй план. Слова Хлои об ошибке, скорее всего, просто ничего не значили, обычное самообвинение на фоне горя. Синдром выжившего? Вполне возможно, если она была рядом с приемными родителями в последние мгновения до аварии. Может, Хлоя хотела, чтобы Джессика написала статью о ее переживаниях после аварии? Джессика говорила, что никто не хотел браться за эту историю. Возможно, в ней не было ничего нового. Сейчас, когда на ментальных проблемах можно зарабатывать, истории о горе – на каждом шагу. Для Хлои это было важно, но каждый придает своей истории особое значение. К сожалению для нее, она уже не сможет ее рассказать.