Книга Джули Чан мертва, страница 64 – Лианн Чжан

— Добро пожаловать в дом престарелых «Кеннеди», где мы трепетно заботимся о наших подопечных. Спасибо, Хлоя Ван Хейзен, что доверили нам своих близких.

Меня немного передергивает от того, как программа произносит мое имя, но я облегченно выдыхаю, когда на экране открываются медицинские файлы Ван Хейзенов.

Я нажимаю на файл: ЧАРЛЬЗ ВАН ХЕЙЗЕН.

Здесь несколько вкладок: питание и лекарства, план лечения, видеонаблюдение в палате, жизненные показатели, обновляемые каждый час.

Сначала я открываю «Историю пациента» и пролистываю вниз, к самому началу.

Мои губы сами собой приоткрываются, когда я обнаруживаю причину их нахождения здесь.

Пациент пострадал в ДТП с наездом во время прогулки с женой в Бриджхэмптоне. Водитель скрылся с места преступления. Несмотря на оперативную помощь экстренных служб, авария привела к серьезным травмам, включая полный паралич ниже пояса и необратимое повреждение мозга.

Дальше – медицинские термины и отчеты об операциях.

В истории Маргарет – то же самое.

В файлах нет информации о виновнике. Я ищу в интернете, вбивая место и дату аварии.

Нахожу лишь короткую заметку в местной газете: пострадавшие названы «местными жителями», а водитель «до сих пор не найден».

Невероятно. Автокатастрофа. Как и у наших биологических родителей. Разве так бывает? И странно, что об этом так мало информации, учитывая известность Хлои.

Тем не менее я понимаю, почему этот случай мог так изменить мою сестру.

Возможно, он всколыхнул травмы детства, которые так и не были проработаны. Меня охватывает сочувствие, теплой волной разливаясь в груди. Я беру сухую руку мистера Ван Хейзена, надеясь, что даже в коме он почувствует: приемная дочь пришла его навестить. Вспомнив, что музыка может стимулировать мозг, я включаю на телефоне Вагнера: Ван Хейзенам, наверное, по душе классика. Я возвращаюсь к планшету и начинаю читать записи о лечении. Медсестры и врачи ведут их с поразительной тщательностью. За деньги и в самом деле можно получить самый лучший уход. Хотя, возможно, камеры наблюдения тоже не дают сотрудникам расслабиться. Ведь у опекунов есть полный доступ к записям. В такой обстановке не захочешь, чтобы тебя поймали на халатности.

Из любопытства я открываю записи. Экран обновляется, показывая прямую трансляцию из палаты. Видеть себя со стороны, будто всевидящим оком, неприятно, поэтому я сразу переключаюсь на предыдущие дни. Приложение фиксирует каждое посещение, указывая имя и должность.

Я выбираю случайные фрагменты и смотрю, как медсестры вводят препараты в капельницы, измеряют жизненные показатели. Пролистывая дальше, замечаю категорию: Гость – ХЛОЯ ВАН ХЕЙЗЕН.

До этого месяца она приходила каждую неделю. Смотреть эти записи – все равно что включить один из ее влогов. Она часто сидит у их кроватей, осторожно втирает крем в их иссохшую кожу. Прокрутив несколько видео, я понимаю, что можно включить звук. Планшет играет музыку. Хлоя тоже ставила им классику, как и я.

Это маленькое совпадение задевает во мне какую-то струну. В груди появляется теплое чувство, и я вдруг ощущаю с ней связь – сильнее, чем когда-либо.

Я продолжаю смотреть, листая записи назад, месяц за месяцем, пока не дохожу до августа – времени, когда Ван Хейзенов только привезли сюда. В этот период Хлоя ведет себя более нервно: наверное, потому что все недавно произошло. Она много ходит по комнате – ее блестящий черный хвост раскачивается за маленькой головкой – или сворачивается на диване, уткнувшись лицом в колени, тихо плачет. Мне тяжело на это смотреть. Я невольно виновато морщусь – потому что подглядываю, потому что сижу на диване, где она когда-то рыдала.