Книга Убийство во французской книжной лавке, страница 128 – Грег Мосс

Если не знать, что церковь посвящена святой Екатерине, можно предположить, что это Мария и Иисус, но я не думаю, что Богородица ассоциируется с ученостью. А вот святая Екатерина… надо это выяснить. Негоже интересоваться только фейерверками.

Она также сделала мысленную пометку разузнать, на какой день приходится праздник святой Екатерины. Чувствуя себя глупо под любопытными взглядами других людей, наклонилась и поскребла ногтями края бронзовой пластины.

Если восьмиугольник из деревьев хэкберри в ландшафте должен привести к восьмиугольной церкви, логично допустить, что эта пластина может быть заслонкой или крышкой тайника в полу. Звучит как в кино, но в этом есть смысл.

Бронзовый квадрат был прочно зацементирован и создавал впечатление, что его не сдвигали много-много лет. Зои встала, вернула стулья на прежнее место, частично загораживая плиту. В голову пришла еще одна причудливая идея.

Что, если кто-то увидел, как Барбара рассматривает бронзовую вставку, – тот, кто знает о Грифе и хочет его заполучить, – и решил немедленно покончить с соперницей? Но кто это мог быть? На самом деле очень мешает то, что я не знаю точную причину смерти.

Наконец появился Жюльен, теперь в белом атласном одеянии. В руках он держал поднос, на котором стояли три серебряных сосуда для символических хлебов и вина: кувшин с узким горлышком, потир, пока еще пустой, как полагала Зои, и тарелочка с парой дюжин вафель. Он поместил все это в нишу рядом с алтарем и склонил голову в молитве.

Воцарилась безмерная тишина. Зои сама удивилась охватившему ее чувству умиротворения и безмятежности.

Жюльен – сильная личность. Я ощущаю исходящую от него энергию. И каждый момент в наших разговорах окрашен его идеями о грехе и «любви к деньгам», глубоким сопереживанием бедной Барбаре, добротой и внимательностью к детям в процессии, близостью к Лючии Жаке. Всякий раз, когда я рядом с ним, меня окутывает его аура.

Вошли пожилые мужчина и женщина. Зои никогда не разговаривала с ними, но видела их на рынке. Чтобы не нарушать тишину, она поприветствовала их улыбкой, и они сели в дальнем углу.

Что я узнала? Барбара была обеспокоена тем, что теряет память. Похоже, она купила свою последнюю книгу, «Бесконечное желание», – собственное произведение, хотя и написанное под псевдонимом, – чтобы напомнить себе о том, кто она такая.

Появилась еще одна седовласая пара.

Но это все еще не дает ответа на вопрос, почему она загнула уголки страниц, отметив по буквам французское название дерева хэкберри. Может, боялась, что забудет эту важную подсказку? И не потому ли она пришла в церковь на празднике святого Бертрана, что хотела удостовериться в новом открытии, сделанном после повторного изучения книги «В краю грифов»?

Вошло еще с полдюжины прихожан, которых Зои довольно хорошо знала, но атмосфера молчания сохранялась, и, казалось, ее разделяли все присутствующие. Теперь их было двадцать человек, в основном пожилые, но ни один из них не входил в список «лиц, представляющих интерес», составленный Зои.

Жюльен повернулся к ним, и началась ранняя месса. Как и воскресная вечерня, служба длилась недолго, всего двадцать пять минут, и велась на латыни, что, по мнению Зои, являлось отличительной чертой евхаристии, совершаемой в середине недели. Самой продолжительной была процедура причастия, когда после освящения хлебов и вина прихожане направились к алтарю, чтобы принять участие в таинстве пресуществления. Служба закончилась благословением и напутствием, и у Зои возникло ощущение, что ей не следует задерживаться и пытаться поговорить с Жюльеном еще раз.