Онлайн книга «Нестеров. Превращения»
|
Какими-то неведомыми путями события, произошедшие в африканской деревне восемь лет назад, привели Нестерова к размышлениям о природе души человеческой. А если говорить более конкретно, к пониманию, что есть русская душа. «Вот русский человек, – размышлял он, – разве оставил бы девочку истекать кровью, и неважно, на какой земле, своей или африканской? Нет, конечно! И я бы не оставил. Это уж точно. Мы же все сердобольные! И такие жалостливые, хоть плачь, хоть смейся». Он вспомнил, как в юности залетел в милицию, и невольно улыбнулся, забыв про внимательно наблюдающего за ним Фатьянова. — Что-то хорошее вспомнилось, Сергей Владимирович? — Не то чтобы особенно хорошее, просто забавный случай из прошлой жизни. — Расскажите, Сергей Владимирович, если не секрет, конечно. Нестеров задумался: стоит ли? Потом махнул рукой. — Было это довольно давно, мне тогда шестнадцать только исполнилось. Стоял на остановке, ждал троллейбус. Народу много столпилось, и прямо рядом со мной драка началась. Здоровая толстая тетка с сумками в руках, на продавщицу похожая, ругалась на щуплого поддатого мужичка-бедолагу, крыла его почем зря. «Пропойца несчастный, – говорит, – паразит проклятый, все пропьешь, ничего не пожалеешь, сволочь, дармоед, гнилье чухлое». Он только рот открыл, чтоб ответить, а она его как толкнет плечом! И он, бедолага, поскольку выпимши был, не удержался на ногах и грохнулся. Ну, упал и упал, чего в жизни ни бывает. Только вместо того, чтобы, как говорится, утереться и забыться, мужик встал, отряхнулся, да как врежет этой бабе в глаз! У той аж искры во все стороны полетели! На пару шагов ее отнесло, хоть туша у нее приличная была, килограмм сто, не меньше. А он за ней, по всему видно, опять бить будет. Этого я вынести не мог! Женщину бить?! Да ни за что! Только он замахнулся, я перехватил руку, крутанул и, как в самбо учили, руку ему за спину завернул. Но он же пьяный, на ногах плохо стоит, его как повело вперед, он так и грохнулся носом в асфальт, я за ним, конечно. Только на спине у него пристроился, сзади мне по башке как долбанут! Мама дорогая, чуть мозги не выскочили. Бросаю мужика, вскакиваю, оборачиваюсь, а это та самая тетка с начинающим синеть фингалом под глазом. И она опять замахивается на меня сумкой, а там бутылки с пивом – убить же может или покалечить. Не дай бог, конечно! Я, чтобы до греха не доводить, схватил ее в охапку, а она вдруг как заорет: «Милиция! Убивают!» Как назло, патруль рядом оказался. Два милиционера подскочили ко мне сзади, схватили за руки и ну меня крутить. А я ж не вижу, кто со мной своевольничает, может, это дружки-собутыльники мужика пьяного. А я, между прочим, целый кандидат в мастера спорта по боевому самбо, как раз с вручения удостоверения ехал. Надо ж оправдывать высокое звание, и я, значит, в момент разбросал их, родимцев. Только потом, сквозь пыль и грязь, разглядел, что это законные представители власти. Сдался я добровольно, без боя. В отделении милиции сняли с меня и свидетелей показания. Заявлений от потерпевших, от мужика с бабой, почему-то не было, да и самих пострадавших тоже. Старший дежурный офицер, которому страсть как хотелось повышение в должности и звании получить, хотел завести на меня уголовное дело за драку с милиционерами. Они по его приказу уже начали рапорта строчить. И, если бы замысел дежурного свершился, не видать мне Высшей школы КГБ, куда я решил поступать, как своих ушей. Уголовников на учебу в ЧК не берут. Спасибо, наш участковый в отделении оказался, он меня еще с детства знал и отца моего, почетного сотрудника органов внутренних дел. Вот он и убедил своих друзей-товарищей в чистоте моих намерений. Отпустили меня. Перед патрульными я извинился, конечно, не со зла получилось. На выходе участковый строго-настрого наказал, чтобы хорошенько думал, прежде чем в разборки влезать, тем более в семейные. Я недоуменно спрашиваю: «Да где там семья-то, дядя Леш?» А это, как раз и была семья, пьяный мужик и жена его. Они потому и заявление не подавали, что он второй день свой выход из вытрезвителя отмечал. |