Книга Нестеров. Превращения, страница 170 – Руслан Григорьев

— Как вы, Сергей Владимирович? – Это был Хорунжий. – Оклемались? Ну, слава богу.

— Долго я был неприкаянным?

— Не очень, – не пускаясь в подробности, ответил Хорунжий, оставаясь в своих черных очках. – Как себя чувствуете, Сергей Владимирович? Давайте я вас в больницу или в госпиталь отвезу.

Нестеров понимал, что, с одной стороны, торгпред как принимающая сторона, конечно, прав, а с другой – уж больно возникшая ситуация была ему на руку. Положит он москвича-ревизора в больничку, договорится с местными, и пролежит тот у них до конца командировки.

— Спасибо за заботу, Михаил Константинович. С больницей повременим пока, отвезите меня лучше домой, отлежусь немного.

— Как скажете, Сергей Владимирович! Как скажете. – Торгпред был сама любезность.

Хоть и плохо было Нестерову, но думать он еще не разучился. «Хорунжий, гад ползучий, спокоен, как удав. Мог бы и настоять на госпитализации: а вдруг у меня давление скаканет и инсульт хватит? С кого спросят? С него. А ему хоть бы хны по деревне. Значит, не скаканет у меня давление и ничего страшного не произойдет. А то, что в посольство не поеду, ему это только на руку. А может, он этого и добивался».

Нестеров с трудом, с помощью торгпреда поднялся с дивана – слабость держала крепко, все время подташнивало. У выхода стояли все те же мужчина в смокинге и дама-экскурсовод с длинными ногами и огромными холодными глазами. Она ему еще мерещилась в его бредовом состоянии. Они что-то быстро говорили Хорунжему, потом мужчина наклонил голову и передал торгпреду холст, свернутый в трубочку. Хорунжий, в свою очередь, передал ему мешочек из черного бархата. На этом церемония прощания закончилась, и русские гости отправились восвояси. Вечерело. Сергей посмотрел на часы и поразился: «Семнадцать сорок! Это сколько же я был без сознания? Больше часа? Мама дорогая! Как же так получилось?» Вика сидела рядом, держала его за руку, прижималась грудью и шептала, какой он красивый и сильный. Она как будто специально не обращала внимания на его состояние.

Дверь в гостевом домике была открыта, значит, Тамара на месте. Оказалось, она ждала его возвращения и как только услышала, как загремела дверь, вышла в прихожую. Увидела, что Сергей поднимается с помощью Хорунжего, подлетела к ним и подставила Нестерову свое плечо, неимоверным образом оттеснив торгпреда. Михаил Константинович, поняв, что он здесь лишний, что-то буркнул Захаровой и вложил ей в руку свиток, что ему дали в салоне. Дверь за собой закрыл аккуратно.

Сергей с помощью Тамары доплелся до кровати и, как был в одежде, рухнул на нее. Тома сняла с него ботинки, пиджак, расстегнула пуговицы на рубашке, ослабила ремень на брюках. Взяла полотенце, смочила водой, протерла ему лицо, грудь, руки. Сергей заметил, что она крайне взволнована.

— Сережа, что с тобой? Что они с тобой сделали?

— Не знаю, Том. После второй чашки кофе давление, кажется, так скакануло, что я на какое-то время сознание потерял, на какое – не знаю. А сейчас слабость, ни рукой, ни ногой пошевелить не могу.

— Давление, говоришь? Подожди минутку, я к себе за тонометром.

Она появилась буквально через минуту. Быстро надела ему манжету и заработала грушей, лицо было строгое, сосредоточенное. Взглянув на контрольные цифры, задумчиво сказала.