Онлайн книга «Нестеров. Превращения»
|
— Ну что ты, дорогой мой?! – ласковым голосом говорил Хорунжий. – Борис, Боря! Он тебя обидел, да? Ударил? Пойдем со мной, дружок, я тебя успокою. Я знаю, как тебя успокоить. Пойдем, пойдем… С этими словами Хорунжий стал тянуть за собой плохо сопротивляющегося Савельева. Нестеров, не раздумывая, выскочил из-за стола, подлетел к ним и резким ударом по рукам Хорунжего освободил главбуха от «объятий» сердобольного начальника. К офицеру вернулся почти забытый командный голос, и он заорал на торгпреда: — Как вы смеете врываться в мой кабинет? Кто вам разрешил препятствовать работе правоохранительных органов? Хотите нести уголовную ответственность? Это я вам устрою! А ну-ка, вон отсюда! Я сказал, ВОН!!! Сергей схватил Хорунжего за плечо, швырнул в коридор, да так, что тот ударился о противоположную стену – и откуда только силы взялись? – захлопнул дверь и закрыл ее на замок. Еще не остыв, вернулся к Савельеву, налил воды в стаканы, один протянул Борису Семеновичу. — Пейте! — А вы из каких органов, Сергей Владимирович? — Из КГБ. — Так его же нет, КГБ вашего? — Конторы нет, а люди остались. По какому-то наитию Нестеров утвердительно спросил: — Так это Михаил Константинович не пустил вас на похороны?! Савельев согласно уронил голову на грудь. — Он что, запретил вам лететь? Савельев, глядя в пол, отрицательно покачал головой. — Тогда как? Нестеров чувствовал, что может, обязан дойти до сути. — Раньше самолет в Москву летал раз в неделю, – запинаясь, с трудом начал Борис Семенович. – Я как раз успевал на рейс. Михаил категорически не хотел меня отпускать. Говорил: ну чем ты там поможешь, деньгами? Деньги и так можешь послать, я тебе дам. Ты мне здесь нужен, у меня дела с банком. Я упрашивал его, плакал, на коленях стоял, объяснял, что я у мамы единственный, что она меня одна тянула, без отца, что других близких родственников нет. Уговорил все-таки. А за три часа до отлета Михаил пришел ко мне домой, водку принес. Давай, говорит, помянем твою маму. Помянули, – он судорожно глотнул, – я проснулся только на следующий день… — С тех пор так и пьете? Савельев промолчал, хотя ответа и не требовалось. Для Нестерова картина была ясна. Конечно, есть детали, нюансы, но это все частности. Наверное, дальше и надо будет работать по этим самым частностям. Хотя оставался еще один очень большой вопрос. Камушки. Савельев должен знать, а иначе зачем он нужен в этой истории. — А что с камнями? — Вы успели и про это узнать? – Он невесело улыбнулся. – Прямо как в кино про шпионов. Знаю, не все, конечно. Правда, это совершенно отдельная тема. Там очень много всего. — Ну хотя бы в общих чертах. Можете нарисовать схему, по которой Хорунжий работает? — Можно, конечно. Но, как всякая схема, она будет примитивна. Савельев говорил плохо: в его речи было много пауз, раздумий, страдала артикуляция, пропадал голос, к концу шел третий час встречи. Сергею приходилось прилагать немало усилий, чтобы ничего не упустить, правильно понять своего собеседника. Стараясь не акцентировать внимание Савельева, он делал заметки в блокноте, лежащем на столе. Нестеров чувствовал, как к нему приходит самая настоящая физическая усталость, как в молодости, когда грузчиком подрабатывал. Сергей понимал, откуда все это идет: «красный салон» наверняка ему еще не раз отзовется. Но это в будущем, а сейчас раскисать нельзя… |