Книга Нестеров. Превращения, страница 226 – Руслан Григорьев

— … Георгий был, – на секунду она замолчала, – к несчастью, именно был, безумно талантливым человеком. Писал замечательные стихи, сочинял музыку, прекрасно играл на гитаре, обожал русские романсы. Не сочтите за бестактность, я знаю, что он меня не осудит. В память о нашем дорогом Гоше я спою один из его любимых – «Калитку».

Как только она запела, Сергей сразу узнал Татьяну – самую близкую еще со студенческих времен подругу жены. Это была та самая Танюшка, на дне рождении которой он, отчасти дурачась, но больше серьезно, при всех гостях написал на салфетке расписку, что женится по любви и согласию на Любочке Китаевой. И ведь женился, по любви и согласию, как обещал! И они до сих пор счастливы вот уже больше четверти века. Когда уезжали в командировку, встретились с Танечкой, как положено у друзей, вернулись, а она пропала! Телефон молчит, общие друзья-приятели разбежались кто куда. Они пытались ее разыскать, но без толку. И вдруг здесь и сейчас. Нет! Такого просто не может быть! У него голова пошла кругом.

Нестеров, как сомнамбула, не обращая ни на кого внимания, с нелепой улыбкой на лице встал и пошел между столами навстречу поющей женщине. Сергей видел, что он в поле ее зрения, только она почему-то не обращает на него никакого внимания или делает вид, что не обращает, он так до конца и не понял. Но она же должна его узнать! Все говорят, что он ничуть не изменился – разве что усы отрастил. Нестеров остановился за метр до стола «президиума». Прозвучали последние звуки, дама положила микрофон, села на свое место и отвернулась. А он так и остался стоять – нелепый и растерянный. Его стали грызть сомнения: может, он ошибся и это вовсе не Татьяна? Ведь та, настоящая Танюшка наверняка бы его узнала. Значит, это не она. Нестеров повернулся и сделал шаг назад, к своему столу, и тут из-за его спины тихо, как крик души, прозвучало:

— Сережка, это ты?

Он повернулся и замер. Все-таки это была она. Через годы пролетела, стала немножко другой, но это – ОНА! Таня, Танечка, Танюшка!

— Сережка! Милый, дорогой! – Губы у нее дрожат, на глазах слезы. – Мне же сказали, что вы погибли за границей. И ты, и Любочка! А вы живы, любимые мои! Спасибо тебе, Господи!

Она мелко трижды перекрестилась, и заплакала от счастья.

— Танюшка! – Нервы у Сергея были на пределе. – Я думал, ты меня не узнала. Я же стоял прямо перед тобой.

— Ну, да. Смотрю: «Мужик незнакомый с усами стоит, чему-то улыбается». И все, больше никаких мыслей. Села, а ты, любимчик наш, меня не отпускаешь, в душе сидишь, и вдруг как грохнет: это же Сережка Нестеров, супружник Любочки моей ненаглядной. Как мы тебя звали: муж объелся груш. – Сквозь слезы она счастливо улыбнулась.

Вспомнив старую поговорку, которую они так часто повторяли в молодости, Сергей и Татьяна засмеялись и заплакали. Они держались за руки и никак не могли насмотреться друг на друга, душою, сердцем понимая, что Господь не просто забирает, но и дает, дарит взамен. От стола «президиума» подошли двое мужчин. Татьяна повернулась к одному из них, тому, что повыше.

— Филя! Ты только посмотри! Это же Сергей, Сережка Нестеров! Я тебе сто раз про них с Любочкой рассказывала. – Счастливая, она повернулась к Нестерову. – Сереж, это мой муж, Филипп.

Мужчина протянул руку.