Книга Полное собрание рассказов, страница 156 – Майкл Коннелли

Стилвелл повернулся к женщине в будке. Ожидание затягивалось.

— Да, я знаю, кто это. Я был на этом стадионе в восемьдесят восьмом. Тогда он не был таким крутым.

— На Мировой серии? Видел хоум-ран Гибсона?

— Я был здесь.

— Офигеть! Я тоже!

Стилвелл пристально посмотрел на него.

— Ты был здесь? Первая игра, девятый иннинг? Видел, как он это сделал?

В его голосе сквозило явное сомнение.

— Был я там! — настаивал Харвик. — Лучший, мать его, момент в истории спорта.

Стилвелл продолжал сверлить его взглядом.

— Да что ты? Я был там!

— Сэр?

Стилвелл повернулся к женщине. Она протянула ему пропуск на парковку.

— Это седьмой сектор. Припаркуйтесь там, идите к выходам нижнего яруса и спросите мистера Хоутона. Он начальник охраны, он решит, пускать вас или нет. Ясно?

— Спасибо.

Когда «Вольво» проезжал через ворота, ему вслед выдали залп возмущенных гудков.

— Значит, ты фанат бейсбола, — сказал Харвик. — Не знал.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Ну, ты был на Мировой серии. По мне, так это делает тебя фанатом.

— Я был фанатом. Больше нет.

Харвик замолчал, обдумывая это. Стилвелл был занят поисками седьмого сектора. Они ехали по дороге, опоясывающей стадион; парковки по обе стороны обозначались огромными бейсбольными мячами с номерами. Номера шли в каком-то непонятном порядке.

— А что случилось? — наконец спросил Харвик.

— В смысле «что случилось»?

— Говорят, бейсбол — это метафора жизни. Если ты разлюбил бейсбол, значит, ты разлюбил жизнь.

— Засунь себе эту херню в задницу.

Стилвелл почувствовал, как лицо заливает краска. Наконец он увидел мяч с оранжевой семеркой. В груди разлилась тупая пустота. Боль, которую он заглушил, резко вырулив к въезду и протянув пропуск смотрителю.

— Куда угодно ставьте, — сказал тот. — Только сбавьте скорость.

Стилвелл заехал, развернулся и занял место поближе к выезду, чтобы можно было быстро сорваться.

— Если мы подцепим Милки здесь, выследить его на выходе будет тем еще кошмаром, — сказал он, глуша мотор.

— Разберемся, — отозвался Харвик. — Так что всё-таки случилось?

Стилвелл открыл дверь, собираясь выйти. Но передумал и повернулся к напарнику.

— Я потерял причину любить эту игру, ясно? На этом и закончим.

Он снова собрался выходить, но Харвик его остановил.

— Что произошло? Расскажи. Мы же напарники.

Стилвелл снова положил руки на руль и уставился вперед.

— Я сына сюда водил, понятно? Постоянно водил. Ему было пять, когда я взял его на ту игру Мировой серии. Он видел хоум-ран Гибсона, мужик. Мы сидели вон там, на трибунах правого поля, последний ряд. Единственные билеты, что я смог достать. Это была бы история на всю жизнь. Многие в этом городе врут, говорят, что были там, что видели это своими глазами…

Он замолчал, но Харвик не шевелился. Ждал.

— Но я потерял его. Сына. И без него… нет смысла сюда возвращаться.

Не говоря больше ни слова, Стилвелл вышел и захлопнул дверь.

***

У входа на нижний ярус их встретил Хоутон, скептически настроенный безопасник.

— У нас в гостях Марк МакГвайр, и сейчас из всех щелей лезут «друзья и братья» игроков. Сразу скажу: если у вас нет веских причин, я вас не пущу. На любую другую игру — заходите, обсудим. Я сам из отставных копов и с радостью бы…

— Это очень мило, мистер Хоутон, но послушайте меня, — перебил Стилвелл. — Мы здесь ради одного хиттера^[66], но его фамилия не МакГвайр. Мы ищем человека, который приехал в город, чтобы кого-то убить, а не выбивать хоум-раны. Мы не знаем, где он сейчас, но знаем одно: у него билет на этот матч. Возможно, он здесь для встречи, а возможно — для дела. Мы не знаем. Но мы этого не выясним, если будем стоять снаружи. Теперь понимаете нашу позицию?