Книга Полное собрание рассказов, страница 23 – Майкл Коннелли

— Кто-то не отвечает на звонки, и на Востоке думают, что Сквики^[16] и остальные девочки Чарли вломились в дом и изрубили их в куски, — продолжал Экерсли. Мы получаем много таких звонков "проверьте даму". Прошло почти четыре года, а люди все еще думают, что Лос-Анджелес перешел в руки психов.

Босх был вдали от мира, когда Мэнсон и его люди творили свои дела. Поэтому у него не было правильного представления о том, что эти убийства сделали с городом. Вернувшись из Вьетнама, он почувствовал в Лос-Анджелесе ту остроту, которой не было до его отъезда. Но он не знал, было ли это связано с теми переменами, которые пережил он, или с теми, которые пережил город.

К югу от Санта-Моники они свернули налево на Четвертую улицу, и Босх начал считывать номера с почтовых ящиков. Через несколько секунд Экерсли остановил патрульную машину перед небольшим бунгало с подъездной дорожкой к гаражу на заднем дворе. Они оба вышли из машины, Босх достал из пластиковой трубки на двери дубинку и вставил ее в кольцо на поясе.

— О, она тебе не понадобится, — сказал Экерсли. — Если только ты не хочешь использовать ее для того, чтобы стучать в дверь.

Босх повернулся к машине, чтобы положить дубинку на место.

— Давай, пошли, — сказал Экерсли. — Я не говорил тебе класть ее на место. Я просто сказал, что она тебе не понадобится.

Босх поспешил догнать его на дорожке из плитняка, ведущей к входной двери. Он шел, держа обе руки на поясе. Он все еще привыкал к его весу и неудобной массе. Когда он служил во Вьетнаме, его работа заключалась в том, чтобы ходить в туннели. Он следил за тем, чтобы его тело было как можно более подтянутым. Никакого пояса для снаряжения. Все свое снаряжение — фонарик и "сорок пятый"^[17] — он носил в руках.

Экерсли отсидел всю войну в патрульной машине. Он был на восемь лет старше Босха и столько же лет проработал на службе. Он был выше и тяжелее Босха и с практической легкостью переносил тяжесть и громоздкость своего пояса со снаряжением. Он подал Босху сигнал постучать во входную дверь, как будто для этого требовалась подготовка. Босх трижды постучал кулаком.

— Вот так, — поправил Экерсли.

Он резко постучал в дверь.

— Полиция, миссис Уилкинс, не могли бы вы подойти к двери?

В его кулаке и голосе была определенная властность. Тон. Именно этому он пытался научить своего напарника-новичка.

Босх кивнул. Он понял урок. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что все окна закрыты, хотя было приятное прохладное утро. Никто не открыл дверь.

— Чувствуешь запах? — спросил он Экерсли.

— Что пахнет?

Единственная область, в которой Босх не нуждался в обучении у Экерсли, — это запах смерти. Он дважды побывал в "мертвой зоне". В туннелях враги замуровывали своих мертвецов в стены. Смерть всегда витала в воздухе.

— Кто-то умер, — сказал Босх. — Я проверю сзади.

Он сошел с крыльца и пошел по подъездной дорожке к задней части участка. Здесь запах был сильнее. По крайней мере, для Босха. Диспетчер по радио сказал, что Джун Уилкинс живет одна и уже семь дней не отвечает на звонки дочери из Филадельфии.

У дома был небольшой огороженный дворик с бельевой веревкой, протянувшейся от угла гаража до угла дома. На ней висело несколько вещей: два шелковых слипа и другое женское нижнее белье. Еще больше предметов одежды валялось на земле, упав или сорвавшись с ветки. Ночью поднялся ветер. Люди не оставляли одежду на улице на ночь.