Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 57 – Олег Рой

И он повел ее «в город».

Повел, сам изумляясь собственному безрассудству.

Франкистские генералы, не смирившись с разрушением исходных планов, подтянулись, передислоцировались и принялись «готовить» Мадрид к новому штурму. Бомбежки и обстрелы стали в разы чаще. Агенты Ксанти докладывали о перемещениях артиллерии: орудия подтаскивали поближе, прятали в подходящих зданиях — и палили. А после увозили. Иногда удавалось засечь эти перемещения и обезвредить огневые точки раньше, чем они начнут работать. Но, что греха таить, куда реже, чем это было необходимо.

И бомбили теперь каждую ночь. Про режим светомаскировки напоминали, но гордые испанцы не любят ограничений, даже если ограничения вводят для защиты их собственных жизней. Не то чтобы режим затемнения игнорировали специально, чаще просто забывали. Свободные люди свободной Республики.

Так что выходить «в город» без лишней необходимости не стоило. С другой стороны — а где в Мадриде сейчас было безопасно? И в «Гейлорд» могла угодить бомба. Но почему-то привычный отель воспринимался как убежище. Может, из-за архитектуры — чтобы повредить этот монолит всерьез, надо было бы лупить по нему прицельно. А может, просто по привычке: мы тут сколько живем, значит, и дальше ничего не случится.

И кухня здесь была самая что ни на есть изысканная, вплоть до устриц. Мамсуров не удивился бы, узнав, что и устриц, и прочие деликатесы подвозили военно-транспортными самолетами. Люди! Впрочем, его это давно уже не поражало. Работать все равно приходилось с тем, что есть. С теми, кто есть. И у каждого — свои желания и свои страхи, и страх перед возможной бедностью (интенданту ведь даже воровать не обязательно, достаточно иногда чего-то там «не заметить») ничуть не слабее страха перед вражеским снарядом.

Подвальчик одноногого Игнасио, прятавшийся в одном из переулков в паре километров от «Гейлорда», никакой изысканной кухней похвастать не мог. Его и рестораном-то назвать язык не поворачивался. Вот словно взяли горную пастушью хижину и плюхнули посреди столицы. В такой хижине не закроют дверь перед постучавшимся путником, но и на стол поставят ровно то, чем собирались трапезовать сами.

Козий сыр. Темный ноздреватый хлеб. Иногда — мясо, запеченное в виноградных листьях. Но чаще — что-то вроде рагу. Ирландское рагу, о котором Хаджи читал у Джерома Джерома. Ну как — читал? Продирался через текст, когда английский освоить пытался. И даже небезуспешно, хотя из Джерома запомнились разве что вонючий сыр да вот ирландское рагу. Наверное, все традиционные крестьянские блюда готовились по сходному принципу: итальянская пицца, марсельский буйабес, когда в котел валили нераспроданные рыбные остатки, кто-то из интербригадовцев рассказывал, ну и вот рагу. Мясо — какое именно, это как повезет, — овощи, специи. В ирландском рагу непременно присутствовала картошка, в здешнем — фасоль.

Вино — не из аристократически пыльных темных бутылей — из висящего в углу бурдюка, наполняемого из бочки, что таилась в подвале. Сколько их там было, неведомо, но на смену пустеющему бурдюку исправно появлялся следующий.

И, положа руку на сердце, с точки зрения Хаджи любые деликатесы проигрывали этой вот простоте.

— Ой… — Лина вдруг сплюнула что-то в ладонь, поглядела, перехватила поудобнее…