Онлайн книга «Полковник Ксанти. Легенда разведки»
|
Но постояльцы его были отнюдь не угрюмы — шумели и бурлили примерно так же, как те, что населяли «Флориду». Почему советские стали «мексиканцами», Мамсуров даже не задумывался. Потому же, почему он превратился в «македонца». Международный политес и прочие высокие материи. Даже журналисты числились под псевдонимами, хотя все, конечно, знали, что Мигель Мартинес — это Михаил Кольцов. С псевдонимами военспецов дела обстояли куда строже. Даже Долорес Ибаррури — едва ли не главный рупор Республики — знала Мамсурова исключительно как полковника Ксанти. Хотя знакомили их в Москве, но — там учились многие из здешних. Кроме Хемингуэя, в коридорах «Флориды» можно было встретить и иных персонажей «мирового уровня». Великий же писатель вроде как приехал работать над новой книгой, хотя Кольцов говорил, что книга книгой, а репортажи в Нью-Йорк отсылаются исправно. И Эренбург тоже сказал, что Хемингуэй великий. Хотя у Ильи Григорьича и не поймешь, всерьез он или в насмешку. Одна фраза про вынь да положь ему легендарного Ксанти чего стоила. Легенды-то о нем и впрямь по всей Испании уже ходили, но здешние вообще любят легенды, это Мамсуров как-то сразу понял. Им, кажется, все равно, на пьедестал героя водружать — или на крест. Правда, временами это помогало в работе, но тратить время на «великого писателя», которому приспичило пообщаться с «легендой»… Времени было жаль, будь этот писатель хоть трижды великим. Связных стало чуть меньше, но ненамного, в штабном сейфе дожидалась гора бумаг: сводки, донесения, распределение задач, схемы операций, опять распределение задач — а на некоторые операции и лично приходилось отправляться. Он умел со всем этим разбираться, он хороший организатор и, при необходимости, и исполнитель не хуже, но и у него, как и у всех, в сутках все те же двадцать четыре часа… Однако Кольцов ахал и чуть ли не требовал. Ибо партизанские отряды и вообще диверсионная работа — это, безусловно, важно и нужно, но Хемингуэй — это круче, чем американский президент. — Нас-то с Ильей Григорьичем в америках печатать не станут, а «Правда» или «Известия» там у них не выходят. Ну и вообще — он же правда великий писатель! — Кольцов на комплименты был щедр. — Миш, ну не до того мне… — отбивался Мамсуров. — Ксанти, ты все-таки подумай. Он же уедет вот-вот, ему в Барселону надо. Он же сюда специально приехал, не только репортажей ради — документалку снимать! Сам сценарий написал! «Земля Испании», — подхватил Роман Кармен, которого Мамсуров уважал едва ли не больше, чем всех корреспондентов вместе взятых. Пусть Эренбург писал свои репортажи для всесоюзных «Известий», а Кольцов — для всесоюзной же «Правды», крупнее газет в СССР и не имелось. Однако печатное слово — это лишь слово. А кинохроника — вот она. Ни прибавить, ни убавить. Сильнее любых газетных передовиц. И реплика Кармена его равнодушным не оставила: — Что, сам снимает? — Что ты! Ивенс снимает, — уважительно ответил «кинооператор всесоюзного значения», как иногда именовали Романа Кармена. Заслуженно, кстати. И Йоргена Ивенса знал даже далекий от кино Мамсуров. Его фильм о строителях Магнитки мог соперничать с лучшими игровыми картинами. Хотя казалось бы — документалка же. — Ладно, — вздохнул он обреченно. — Раз вы все считаете, что это необходимо, придется… |