Онлайн книга «Царь Скорбь»
|
Дожидаясь Вана в спальне, она поплакала, кое-как успокоилась, поплакала снова, но Ван все не шел и не шел, и, наконец, Элли отправилась искать его в другой половине квартиры, снятой Ваном в Парк-Слоуп… но не нашла. Ни Вана, ни даже записки. Ночь она, дрожащая, разбитая, провела без сна. Надеясь, что он ушел трахаться с кем-то куда красивее ее. Надеясь, что часов около двух он вернется и начнет аккуратно складывать ее шмотки в мешок для мусора, между делом рассказывая, как с ней хреново, скучно в постели. В таком случае она могла бы взмолиться, упросить Вана сменить гнев на милость. Объяснить, что это – просто минутная слабость, что однажды она уже все одолела и одолеет снова… только Ван не вернулся домой ни около двух, ни около трех, ни вообще. С утра Элли позвонила на работу, сказала, что приболела, но Ван все не возвращался, и наконец где-то в районе обеда она, приведя в порядок лицо, отправилась прогуляться, убить часа два-три и вообще проветриться. Однако к вечеру Ван домой так и не вернулся, и Элли начали одолевать головокружительные фантазии: вот он взбирается на перила Бруклинского моста, прыгает вниз, тонет, а после его раздувшийся труп пожирают рыбешки-гольяны… По счастью, на следующий день, вернувшись с работы, Элли обнаружила его спящим на диване – вокруг одной из ноздрей коростой запеклась кровь, рубашка тоже перепачкана запекшейся кровью, в нагрудном кармане небольшой пакетик кокаина… Несло от него, будто он уснул в луже пива (а может, так оно на самом деле и вышло). Ну, а когда Ван проснулся, возможности поговорить о том, что он случайно подслушал, им не представилось. Какие тут разговоры, если Элли пришлось ухаживать за ним, отпаивать водой, кормить обезболивающими и легкой пищей! Сидя на полу, оба до часу ночи смотрели телевизор, и наконец Элли спросила, не раздумал ли Ван взять ее в жены, а он ответил: — Папаша меня, ептыть, удавит, если мы все отменим. Он ведь уже двадцать пять тысяч за свадебный прием выложил. Решив жениться на тебе, я первый – первый! – раз в жизни не внушил отцу желания вышвырнуть меня за окно. — Прости. Прости меня, ради бога. Я никогда больше… никогда больше не… не знаю даже, что на меня такое… — Чш-ш-ш. Стоп. Послушай… Блеснув слезящимися, сплошь в алых прожилках глазами, Ван улыбнулся, а стоило ему коснуться щеки Элли, она вздрогнула, будто ее щелкнуло искрой статического электричества. — Я вроде как уже знал… какое-то время. Просто не хотел знать. И вот что хочу, очень хочу тебе сказать: все o’кей. Не надо тебе исправляться. И раньше не надо было. Замуж за меня выйти ты, думаю, согласилась зря… — Нет, я очень хочу стать твоей женой. Я люблю тебя. Люблю так ужасно… — …но я понимаю, почему тебе кажется, что так надо. Знаю: твои родители хотят этого, а ты отчего-то, хрен знает отчего, твердо решила их не расстраивать. Так вот, я, чувак, расстраивающий родителей каждый день, сколько на свете живу, могу точно сказать: переживут они это. Переживут и забьют, как все. Но если тебе нужно быть для них, какой им хочется, я тебя прикрою. Стану тебе щитом, а ты делай что хочешь, так, чтоб родители ни о чем не узнали. Я ради тебя и на пути танка встал бы, а встать перед твоими родителями, делая вид, будто у нас нормальный брак, – вообще фигня полная. Не знаю, что за жизнь у нас с тобой выйдет, но жизни без тебя предпочитаю ее не глядя. |