Книга Царь Скорбь, страница 283 – Джо Хилл

У Донны затряслись бедра.

— Мы же не знали, что там будут дети, да и выбирала в тот раз не я, а К…

Конечно, спохватилась она, не успев произнести его имя… однако, еще не успев умолкнуть, увидела, что Франциск будто бы невзначай покачивает поднесенным к губам пальцем. Будто бы предупреждая, говоря «чш-ш-ш», на случай если Донна не опомнится вовремя. Это сбивало с толку: зачем бы ему затыкать ей рот, как раз когда она едва не проговорилась?

Глаза Франциска слегка потемнели.

— Я только хочу сказать, – продолжил он, – что метили вы в одного из них, в кого-то определенного – скорее всего, в Харуто Сагаву, властителя, так сказать, дум. Остается лишь пожалеть, что у вас не было на подхвате группы поддержки. Выманили бы его из здания в пасхальный день – глядишь, и жертв оказалось бы не так много.

Покончив с виски, Франциск тяжко вздохнул.

— В чем штука с сектами вроде «Аум Синрикё» или той же Церкви Писания Царства Небесного из Айовы? Люди съезжаются в их прибежища, на их ранчо, ждать смерти. Дожидаться конца света. И я бы на вашем месте не особенно о них сожалел: чего хотели, то и получили. По крайней мере, не ушли из жизни разочарованными.

С этими словами он обвел задумчивым взглядом камеры, подвешенные к потолку.

— Вот и это место чем-то сродни сектантскому прибежищу. Хотели местные ребята как можно больше узнать о Царе Скорби – ну, так скоро узнают.

— И вы, дружище, тоже, – заметила Донна.

Франциск поднялся на ноги.

— Лично мне вполне хватало того, что я о нем уже знал. Раз в году Царь Скорбь приходит из Долгой Тьмы, очищает землю от скверных людей и скверных мест. И меньше чем через две недели придет снова. Сделает то же самое. То же, что и всегда. Изничтожит частную корпорацию, заправляющую пыточными застенками, и без нее мир станет немного лучше. Бутылку вам оставить?

Не дожидаясь ответа, он постучал в дверь и выскользнул в коридор, как только охранник с той стороны отпер замок.

Подкрепления прибывали день ото дня.

Разглядывая проходивших мимо окна, Ван видел многих и многих. Начавшие собираться за неделю до Пасхи, они шли вдоль коридора группами, по трое, по четверо – молодые, крепкие, загорелые ребята с короткими стрижками и усталыми взглядами. За плечом у каждого имелся укороченный автомат (разглядев рожки, Ван с уверенностью опознал в них «Эм-четвертые»), а на бедре – пистолет.

Все это пушечное мясо разгуливало по коридорам три дня кряду, а затем Ван внезапно проснулся посреди ночи, почувствовав, что рядом, в комнате, кто-то есть. Как только глаза привыкли к темноте, он разглядел у порога мистера Франциска, прислонившегося к двери изнутри. Самой яркой точкой во мраке и тесноте номера дьявольского мотеля оказался алый огонек на кончике его сигары.

Какое-то время оба молчали. Ван даже успел разглядеть, что Франциск одет в ветровку на молнии.

— С детства люблю фейерверки, – нарушив молчание, заговорил Франциск, задумчиво изучая тлеющий кончик сигары. – Алые вспышки ракет, этот запах… Так или иначе, на Пасху нас ждет небывалое шоу. У них, знаешь ли, есть ручные противотанковые гранатометы. И два штурмовых вертолета. И танк.

— Дерьма это все не стоит, – отрезал Ван. – Из них хоть кто-нибудь представляет, на кого они хвост подняли?

— Рядовые понятия не имеют. Думают, вы с сестрой – сербские граждане, верные соратники Милорада Луковича^[206]. Слыхал о таком? Нет? Ладно, не суть. Югослав и мерзавец отъявленный. Их предупредили, что Лукович хочет либо освободить вас, либо прикончить, ради чего расконсервировал здесь, в Штатах, «спящую ячейку», парамилитаристскую группу с доступом к вооружению армейского уровня. Правду знают немногие, с допусками уровнем выше. Этим показали кадры с Царем Скорбью над Гренландией. У них никаких иллюзий по поводу предстоящего нет.