Книга Царь Скорбь, страница 285 – Джо Хилл

— Вы, ребята, не против, если я надену хоть…

Женщина из новеньких, не дослушав, ухватила его за плечо и рывком подняла на ноги.

— Нельзя, да? Ладно. Ладно. O’кей.

Сэйлем крепко стиснул в ладонях его другую руку, и оба быка сцепили смирительные рукавички за спиной, в районе поясницы. Ну, не смешно ли? Спасение совсем близко, как раз в этих вот рукавичках: ведь он, Ван, запросто спалил бы всех в комнате дотла, если бы только смог дотронуться двумя пальцами до груди! Конечно, у них на поясах «глоки», зато у него имеется чешуйчатая ядерная бомба, разговаривающая на манер лондонских кэбби, и чтобы взорвать ее, требуется всего-то навсего избавиться от этих дьявольских рукавиц!

Валентин запустил пятерню в светлую шевелюру, отбросил челку назад, и с его пальцев спорхнула, невесомо поплыла в сторону большущая прядь волос. Провожая ее взглядом, Ван чудом не рассмеялся.

Сэйлем с быкоподобной бабищей потянули его к дверям.

— А у этой-то имя есть? – полюбопытствовал Ван.

— Джуно, – ответил Сэйлем.

— Сроду там не бывал, – признался Ван. – И почему-то думаю, что уже не побываю.

Казалось, искоса брошенный на него Сэйлемом взгляд – и легкая улыбка, и изгиб приподнятой брови – исполнен неподдельного, искреннего сочувствия.

— Появление Царя Скорби еще можно предотвратить, – заговорил Валентин. – Нутром чую: один из вас вправе заменить нас собой. Умереть вместо нас. Во всей литературе так говорится. Мы еще можем спастись. И вот что сделаем дальше. Ты, Ван, вызовешься умереть вместо меня. Иначе мы забьем твою сестру до смерти. Медленно. У тебя на глазах. Классическая «дилемма заключенного»^[208].

Кое-как совладав с ослабшими (отчего его и тащили волоком) коленями, Ван зашагал тверже. Едва конвоиры довели его до распахнутой двери в комнату отдыха, над головой, зажужжав, вспыхнули люминесцентные лампы, и Ван разглядел на стене бурую кляксу в окружении брызг. Поначалу ему подумалось, что это кофе, однако, обнаружив на панельном потолке ошметки мяса пополам с клочьями волос, он понял, в чем дело, и невольно задумался, кто предпочел застрелиться. Пока его волокли мимо отворенной двери одного из кабинетов, ему удалось взглянуть на цифровые часы, стоявшие возле края стола. 10:47 утра… всего-то? В отчаянии Ван поник головой. Позднее, ближе к концу дня, у него, наверное, был бы шанс. Будь сейчас почти одиннадцать вечера, а не утра, он, пожалуй, смог бы – зажмурившись, наглухо затворив разум, не слушая собственных воплей – продержаться до появления Царя Скорби, но тринадцать с лишним часов… поди тут дождись пересадки!

Еще одно панорамное окно позволило заглянуть в зал совещаний, битком набитый солдатами «Фермопил» в хаки. Все они сгрудились вокруг карты комплекса, разостланной на столе, а по углам придавленной фонарями на батарейках. Резкий, иссиня-белый свет фонарей придавал собравшимся у стола сходство с киношными зомби: те же фиолетовые губы, те же мертвые, пустые глаза… У многих бойцов висели на плечах «Эм-четвертые». По крайней мере, один щеголял чем-то типа мачете, пристегнутого к бедру. При виде этой штуковины Вана едва не разобрал смех. Мачете. Мачете, мать его, а?! Что он с ним делать-то собирается? Наверное, в крайнем случае бросится грудью на острие, прежде чем Царь Скорбь разорвет его пополам. Поразительно, как быстро – в геометрической, можно сказать, прогрессии – усиливается самонадеянность среди людей, собирающихся группами! Усиливается, мутит разум не хуже выпивки…