Книга Царь Скорбь, страница 288 – Джо Хилл

Мчась кверху, Донован перемахивал по три ступеньки зараз, будто спеша навстречу любимой, навстречу жене после долгой, неописуемо долгой разлуки. Рывок, последний пролет, и – здравствуй, утренний свет! В потолке лестничной площадки обнаружился пожарный люк, ведущий на крышу, но Ван даже не повернулся к нему – мало ли, вдруг заперт. Вместо этого он оглянулся назад. Пыхтящему, грузно поднимаясь следом, Сэйлему предстояло одолеть еще шесть ступеней. Джуно, отстававшая от Сэйлема на целый пролет, по-рыбьи хватала ртом воздух.

Таким образом, Вану хватило времени взглянуть сквозь узкую щель окошка наружу. Приникнув лицом к амбразуре, он разглядел вдали, в четверти мили, за крышами ангаров, океан, окаймленный полосой выбеленной солнцем прибрежной травы. Трава поблескивала, колыхалась, рябь на воде океана отливала желтизной. В небе клубились серые, холодные с виду грозовые тучи, однако местами в них зияли прорехи, и лучи солнца играли, словно приплясывали на волнах. Неожиданно для себя самого Ван улыбнулся от уха до уха. Какое счастье, что напоследок ему выпало, пусть ненадолго, увидеть океан!

Сэйлему оставалось одолеть всего две ступени, но тут Ван навалился бедрами на черный металлический брус перил, качнулся вперед и рухнул вниз с высоты пяти этажей. Навстречу ему ринулся из мрака бетонный пол. Казалось, Ван падает прямиком в кровать, прямиком в объятия Элли.

Как же здорово падать, лететь, зная, что там, внизу, тебя подхватит любовь…

Гостей Донна ждала с утра, но к ней никто не пришел. Что их могло задержать? Этого она не могла себе даже представить. У них ведь почти не осталось времени ломать ее – сегодня или никогда. Завтрашний день для большинства собравшихся здесь уже не наступит.

Электричество то врубалось, то вырубалось снова. Ближе к концу утра вырубилось в очередной раз, и какое-то время спустя все здание содрогнулось от увесистого удара, как будто кто-то сбросил с большой высоты туго набитый мукой мешок. Из коридора донеслись крики, грохот распахиваемых дверей, и вскоре мимо окна Донны, толкая перед собою каталку, промчалась одна из оставшихся медсестер. Похоже, еще кто-то решил покончить с собой…

Еще чуть позже свет загорелся снова. Тишина и скука здорово угнетали: мириться что с тем, что с другим у Донны не получалось с детства. Одиночество неизменно нагоняло на нее страху. Заставляло снова почувствовать себя маленькой – девчушкой, запертой в полном призраков доме собственного сознания, а гулять по этому дому одной вскоре становилось просто невыносимо. Ей непременно требовалось кого-то поддразнивать, высмеивать, с кем-то спорить, трахаться или драться. С этими мыслями Донна прикрыла глаза. Отдохнуть малость, что ли? Чем бодрствовать в одиночестве, уж лучше спать, а во сне ей всякий раз снилось что-нибудь интересное. Во сне она встречалась со знаменитостями, попадала в абсурдные, но занятные ситуации сексуального толка, а порой даже стреляла в грабителей.

Услышав шум отворившейся двери, Донна открыла глаза. Свет еще не включился. В комнату, переступив порог, вошел Валентин, а за ним – Сэйлем, но этот встал возле двери, прислонившись плечом к стене. Сколько ей помнилось, Сэйлем впервые чувствовал себя не в своей тарелке. Не знал даже, куда девать руки: то на груди скрестит, то опустит, то сунет большие пальцы в карманы штанов…