Книга Царь Скорбь, страница 331 – Джо Хилл

«Д! Я все еще думаю, что он пидорок, но может же закрыть глаза и вообразить, что ты парень, – ответила ее подруга. – Наверное, ему нравится, что у тебя имя мальчишеское и сисек нет».

Прочитав это, Колин не сдержал смеха. Подруги Ронни не уступали в бойкости ей самой. Ну а что до выяснения, с этим Ронни пусть подождет дня два-три, пока он не покончит с кое-какими делами на юго-западе Англии.

На взлетной полосе их ожидал «мерседес» с наглухо затонированными окнами. В машине Колин преодолел шестьсот футов, отделявшие «Гольфстрим» от ВИП-входа. «Мерседес» этот только и делал, что возил людей вроде него, прибывающих личными самолетами, к особому, личному входу в аэропорт. Эти мысли навевали легкую грусть: с иголочки новенький «Бенц», черные кожаные сиденья, мощный двенадцатицилиндровый движок под капотом – и вот такое роскошное «легкое купе» ценой в сотню тысяч долларов обречено до конца дней служить паромом, перевозя толстозадых богачей на расстояние, которое любой без труда прошел бы пешком…

В зале, где, не торча в очереди, пересекали границу люди вроде него, молодой человек поднес сканер к его паспорту, и на этом пограничные формальности завершились.

— Рон, что ты собираешься три дня делать в Лондоне? – спросил Колин, пока они катили багаж вдоль стерильно-белого коридора, ведущего к главному вестибюлю Терминала 5.

Спросил чисто из вежливости: все планы Ронни он знал заранее. Пятичасовый чай в «Фортнам энд Мейсон»^[229] с подругой, вечерний поход за покупками в «Харродс»^[230], а также поход в «Ажан Провокатёр»^[231] за изящным дамским неглиже, которое Рон, пусть без особой уверенности, надеялась обновить еще до завершения выходных.

— Я сняла номер в «Савое», с видом на Биг-Бен, – ответила Ронни. – Зачем мне вообще что-то делать, если можно просто валяться в постели, а мужики с сексуальным английским акцентом пускай подают «Мимозы»?

«Позаботилась известить меня, где остановилась», – отметил Колин. Впрочем, об этом он тоже уже знал, причем безо всяких шпионских программ на ее телефоне… ведь за номер заплачено служебной кредиткой.

— Будет возможность, заглядывай, – продолжила Ронни. – Бар у них изумительный. Бармена привезли из самой Скандинавии, чтоб подавал особые скандинавские коктейли, каких нигде больше не найти.

— И что же там, в этих особых скандинавских коктейлях? Молотые перебродившие гномы?

— А вот загляни и узнаешь… п-пупсик. – Запнувшись, Ронни отчаянно покраснела. – Проклятие, поверить не могу, что пупсиком тебя попробовала назвать. Вообще-то я сроду такого не умею. Обычно это ко мне парни подкатывают. А заикание слышал? Я в детстве заикалась жутко… до шестого класса считалась безнадежным случаем.

С этими словами она (а щеки-то, щеки огнем горят) одарила Колина нежным смущенным взглядом, а Колин, улыбнувшись, дотронулся до ее локтя.

— Ты, вообще-то, разговариваешь с человеком, страдающим аллергией на собственные волосы, – сказал он. – Извинения ни к чему. Посмотрим, как дела сложатся по возвращении в Лондон.

Когда оба миновали двери в зал прибытия по ту сторону таможни, Ронни вовсю размахивала дорожной сумочкой с самым необходимым, а выглядела так, будто ей страсть как хочется засвистеть.

Артур ждал Колина в «Каффе Неро»^[232], за столиком на двоих, – бородатый, вылитый профессор, в разноцветном шерстяном кардигане «Фэр-Айл»^[233] и потертых вельветовых брюках, а его голову, тоже начисто выбритую, прикрывала цветастая непальская шапочка-феска. Поднявшись, он заключил Колина в объятия: друг друга они воспринимали словно родные братья.