Книга Царь Скорбь, страница 337 – Джо Хилл

— Они ведь погубили ее брата, – удивился Артур, услышав обо всем этом. – Не понимаю, отчего Донна вообще согласилась на какие-либо договоры с ними.

— Из причастных к убийству ее брата не осталось в живых никого, и все они работали на частное военно-охранное предприятие, ныне несуществующее. С острова Чероки ушел невредимым только Пол Фоллет, служащий АНБ, и Донна, кажется, думает, что вышла оттуда живой наполовину благодаря ему. Вдобавок нам удалось добиться кое-каких уступок: ключевые назначения, ключевые увольнения и прочее в том же роде. Я даже описать не смогу, как она рада рулить такими делами, знать, что боятся ее, а ей их бояться незачем… Вот, например, в две тысячи восьмом Джон Маккейн собирается выставить свою кандидатуру на пост президента, однако, скажу по секрету: я наверняка сумею договориться, чтоб вице-президента для него выбрала Донна. Как тебе такой подарочек ко дню рождения, а?

— Если мы изничтожим Царя Скорбь, с подарочком выйдет облом. На обмен-то у нас ничего не останется.

— Не страшно, – заверил его Колин, – зато освободимся от него навсегда.

Вместо гостиницы Артур забронировал для обоих комнаты над харчевней, где подавали пиво с тех самых пор, как от Британской империи отпали американские колонии, – в просторном доме из толстых брусьев, с островерхими фронтонами и аспидной кровлей. По бокам от парадной двери возвышались консольные камни, украшенные жуткими резными мордами: шишковатый нос, вытаращенные глаза под далеко выдающимися вперед надбровьями и, разумеется, пара чудовищных кривых клыков – едва ли не бивней, торчащих кверху из-под нижней губы. Внимательно оглядев их, Колин многозначительно взглянул на Артура, и тот едва заметно кивнул.

— Да, он и есть, – подтвердил Артур. – Орудует в здешних краях как минимум восемь, а то и девять столетий.

— А как резчику удалось его портрет вырезать? Я думал, людям он в истинном виде не показывается.

Артур, задумавшись, склонил голову на сторону.

— Объясню завтра, – наконец сказал он. – А пока идем-ка спрячемся от дождя и прикорнем хоть ненадолго.

Номер Колина оказался лучшим из всех имевшихся: даже не комната – две, спальня и кабинет. Неровный пол, низкие – входишь, изволь пригнуть голову – двери, мешанина из мебели восемнадцатого и девятнадцатого веков… одним словом, совсем не во вкусе Колина, предпочитавшего модерн тихоокеанского побережья: ровные линии, широкие окна, минималистский декор. Вдобавок внутри оказалось ничуть не теплей, чем снаружи, хотя пристроенный в углу обогреватель и жарил на всю катушку. Проспав три часа, Колин поднялся и отправился на ежеутреннюю пробежку. Пересек городишко вдоль Касл-Роуд, миновав вереницу пекарен пополам с сувенирными лавочками и древнее здание почты под прогнувшейся, заросшей мхом крышей, а как только солнце, озарив верхушки деревьев, залило пламенем весь мир за спиной, узкая дорога круто повела вниз. Одолев проулок, Колин резко свернул влево и побежал в горку. Утоптанная тропка, петлявшая вдоль берега среди засохшей травы высотой по колено, вывела его на вершину монументального утеса. Порыв студеного солоноватого ветра, дунувшего в лицо, обжег щеки. У подножия обрыва бушевали, бились о камень синие волны Атлантики, а в кручах прибрежных скал чернели оспинами зевы просторных пещер. Да, Артур рассказывал, что в этих местах все побережье издырявлено ими, будто швейцарский сыр…