Книга Месть и любовь травницы, страница 95 – Эмма Серсанд

Один из них, самый старший, с короткой бородой, сидел за деревянным столом и перебирал какие-то бумаги.

Я спустилась с повозки, стараясь не спешить, и протянула ему свёрток с подорожной грамотой. Он взял её, развернул, пробежался глазами по строкам.

Я не дышала, каждая секунда казалась мне вечностью.

— Вдова Ван, — прочитал он вслух. — Едете к брату в соседний город, с вами тётушка и слуга.

— Да, господин страж, — ответила я ровно, — Мой муж умер, и я возвращаюсь к семье.

Он снова посмотрел на меня, потом на Юнь и Сяо Мэй.

Я видела, как он оценивает нас — одежду, осанку, то, как мы сидим и молилась про себя, чтобы он не решил, что мы не вписываемся в образ вдовы и её родственницы.

— Откройте сундуки, — велел он, возвращая мне грамоту.

Я кивнула и повернулась к повозке, стараясь двигаться неторопливо и достойно, как положено вдове.

Погонщик снял верёвки и открыл первый сундук.

Стражник подошёл и заглянул внутрь — там лежала аккуратно сложенная одежда, он кивнул и перешёл ко второму сундуку.

Я смотрела, как он откинул крышку, посмотрел, закрыл сундук и выпрямился.

— Можете ехать, — он махнул рукой. — Но по пути будет ещё один пост, там тоже покажете документы.

— Благодарю, господин страж, — я поклонилась и, стараясь не спешить, забралась обратно в повозку.

Погонщик щёлкнул языком, и быки снова двинулись вперёд.

Повозка медленно выехала за ворота, и я услышала, как за нами с лёгким скрипом закрылась калитка.

Я смотрела вперёд, туда, где за стенами города начиналась дорога.

Впереди был новый город, новая жизнь, новые имена и свобода.

— Мы выбрались из клетки, — прошептала я тихо, так, чтобы никто, кроме моих спутниц, не услышал. — Мы выбрались.

Мы еще не успели отъехать, как на воротах поднялась суета и крики.

Я приоткрыла шторки, оглядываясь назад, над городом поднимался узкий черный столб дыма, отчетливо видневшийся в безоблачном небе.

— Что там? — Юнь смотрела на меня с беспокойством.

— Все хорошо, просто пожар, — я задумчиво смотрела на столб темного дыма, мне показалось, что он находится над тем местом, где должна была находиться усадьба семьи Пэй.

Повозка мерно покачивалась на ухабах, каждый толчок отдавался в моей спине.

Деревянные колёса тяжело перекатывались по пыльной дороге, и скрип их был таким же ровным и монотонным, как дыхание спящей рядом Сяо Мэй, она уснула почти сразу, как мы выехали за ворота.

Привалилась к моему плечу, и её дыхание стало глубоким и ровным, этот ребенок столько ел и спал, что я только диву давалась.

Юнь сидела напротив, привалившись спиной к плетёной стене повозки, её дыхание было слишком неровным, а пальцы слегка подрагивали.

— Ты как? — спросила я тихо, чтобы не разбудить Сяо Мэй, — что-то болит?

Юнь посмотрела на меня, в темноте повозки её лицо казалось болезненно бледным и усталым.

— Нет, просто чувствую себя странно, — сказала она, — Я столько лет мечтала выйти за эти стены, а теперь, когда я здесь, мне кажется, что это страшный сон.

Я кивнула, понимая её чувства.

Сама я тоже не могла до конца поверить, что мы выбрались, что позади остались стены поместья Пэя, запах сырости в павильоне, и моя месть, ради которой я жила.

Что делать теперь, я не знала… Просто жить?

— Мы скоро будем в Линчуане, — сказала я. — А оттуда отправимся дальше, найдём тихое место, где нас никто не будет искать.