Книга Развод на двоих не делится, страница 17 – Виолетта Весна

Алина посмотрела на форму регистрации.

Имя.

Фамилия.

Компания.

Должность.

Вот здесь стало больно.

Имя — Алина.

Фамилия…

Она поставила курсор в поле и долго не печатала.

Воронцова?

Сергеева?

В паспорте пока Воронцова. В документах — Воронцова. В брачном договоре — Воронцова. В светских списках — жена Воронцова.

А в старых проектах была Сергеева.

Алина стерла пустоту взглядом.

Марина стояла рядом и не торопила.

Наконец Алина напечатала:

Алина Сергеева-Воронцова.

Посмотрела.

Стерла.

Напечатала:

Алина Сергеева.

Сердце стукнуло неприятно сильно.

Как будто она сделала что-то незаконное.

— Так можно? — спросила она тихо.

Марина наклонилась к экрану.

— В форме регистрации? Можно хоть королевой Нидерландов. Но Сергеева лучше.

— В паспорте не так.

— А в тебе как?

Алина не ответила.

В поле «Компания» она написала: частная практика.

Это тоже было почти вранье.

Пока практики не было. Были старые файлы и женщина на чужом диване.

Но после сегодняшнего дня слово «почти» уже не казалось таким страшным.

Она заполнила телефон, почту, нажала «Отправить».

На экране появилось:

«Ваша регистрация принята».

Алина смотрела на эту строку дольше, чем следовало.

Потом пришло автоматическое письмо с подтверждением.

Марина положила руку ей на плечо.

— Ну что, женщина без фамилии Воронцова?

— Не начинай.

— Не начинаю.

Алина открыла письмо еще раз.

Ваша регистрация принята.

Простая фраза.

Никто не спросил, чей она человек. Кто ее муж. Почему она давно не работала. Не унизил, не пожалел, не предложил переходный период.

Просто принята.

Алина вдруг почувствовала, что хочет спать. Сильно. Прямо сейчас. Положить голову на стол рядом с ноутбуком, блокнотом, сырником и всей своей недособранной жизнью.

— Ложись, — сказала Марина.

— Мне надо еще…

— Ничего тебе не надо. Ты сегодня сделала больше, чем вчера могла представить.

— Я только зарегистрировалась на встречу.

— Нет. Ты написала фамилию.

Алина хотела возразить, но не стала.

Потому что это почему-то было правдой.

Перед сном она все-таки открыла чат с Артемом.

Он больше не писал.

Она посмотрела на последнее сообщение про «чужие советы», потом на свое: «Твой юрист объясняет тебе. Мне будет объяснять мой».

Чужой казалась не только фраза.

Чужой казалась женщина, которая ее написала.

Не сильная.

Не уверенная.

Просто уставшая настолько, что перестала быть удобной.

Алина положила телефон экраном вниз, легла на диван и подтянула к себе плед.

Кот запрыгнул в ноги, покрутился и улегся так, будто между ними уже заключен временный договор проживания.

— Только без брачного контракта, — пробормотала Алина.

Кот моргнул.

Из кухни Марина крикнула:

— Ты что-то сказала?

— Нет.

Алина закрыла глаза.

Перед сном ей почему-то снова вспомнилась пуговица на столе Артема.

Маленькая, черная, от его пальто.

Она представила, как он вечером находит ее рядом с документами. Не выбрасывает сразу. Берет двумя пальцами, хмурится, не знает, куда деть. Может быть, кладет в ящик к кольцу.

Пусть.

Пусть хоть что-то теперь лежит не там, где ему удобно.

Алина перед встречей три раза переоделась.

Сначала надела черное платье. Простое, закрытое, с длинным рукавом. В зеркале оно выглядело правильно: спокойно, строго, без попытки кому-то что-то доказать. Через минуту Алина сняла его, потому что в нем была похожа на женщину, которая пришла на собственные поминки и заранее выбрала дресс-код.