Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 100 – Виолетта Весна

На подушке — сложенный лист.

Я вошла первой, но не тронула его.

— Рената оставила записку?

Мирослав остановился у порога.

— Не бери руками.

Я посмотрела на него.

— Уже научилась.

Охранник принес перчатки. Мирослав сам не взял лист, попросил старшего смены поднять его и развернуть перед нами.

Почерк Ренаты.

Крупный, резкий, почти злой.

«Таисия, если читаешь это без меня — не едь одна. Нина вышла на связь по старому каналу и просит личной встречи у старой пристани. Пишет, что в центре уже нельзя. Я еду с сопровождением, проверю и вернусь. Если через час не отвечаю, поднимай Тарновского. Не геройствуй, иначе убью».

Я перечитала записку дважды.

— Она поехала одна?

— С сопровождением, — сказал Мирослав.

— Которое где?

Он уже повернулся к старшему смены.

— Кто сопровождал Сомову?

— По журналу нет выхода.

— Значит, она вышла не через пост.

— Это невозможно.

Мирослав посмотрел на него так, что тот замолчал.

— В этом доме за двое суток невозможное стало привычкой. Проверить служебную лестницу, кухонный выход, двор, камеры. Сейчас.

Старший смены ушел почти бегом.

Я держала телефон и чувствовала, как злость поднимается медленно, без вспышки.

Рената ушла, потому что Нина просила личной встречи.

Нина прятала копию.

Кто-то следил за Ниной.

И теперь не отвечали обе.

— Старая пристань, — сказала я.

Мирослав посмотрел на записку.

— Та самая.

— П-17.

— Да.

— Значит, это не случайное место.

— Нет.

Я набрала Ренату снова.

Гудки.

Потом короткий сброс.

Я замерла.

— Она сбросила.

Через несколько секунд пришло сообщение.

Не текст.

Геометка.

И следом одно слово:

«Север».

Мирослав взял телефон, но сразу вернул мне, не присваивая.

— Северный край старой пристани. Там заброшенный склад и спуск к техническому тоннелю.

— Откуда ты знаешь?

— П-17 проходила там. И я изучал схему после смерти Ждана.

— Тогда почему в деле все закрыли?

Он не ответил сразу.

— Потому что изучал не то, что нужно.

Это было не время для старой боли.

Но она все равно прошла между нами.

— Мы едем, — сказала я.

— Нет.

Я подняла на него глаза.

Он понял ошибку еще до того, как я успела разозлиться.

— Не так. Я прошу тебя не ехать без плана.

— Плана нет. Есть две женщины, которые не отвечают.

— Поэтому план нужен особенно.

— Мирослав, если ты сейчас начнешь оформлять доступы, они исчезнут.

— Я не буду оформлять через центр.

— Потому что тебе не дадут?

— Потому что Долгов узнает раньше, чем мы выедем.

Вот это было серьезно.

Он говорил уже не как человек, который верит своим стенам. Он говорил как тот, кто признал: стены слушают не только его.

— Кто поедет? — спросила я.

— Я. Ты. Двое людей, которым я доверяю вне текущей смены. Машина не из «Каскада». Канал связи — через Сомову, если она выйдет, и через Гаеву как внешний медицинский контроль.

— Рената сказала не ехать одной. Я буду с тобой.

— Да.

— Это не твое разрешение.

— Нет. Это мое согласие с фактом.

Я почти усмехнулась.

— Учишься быстро.

— Когда цена высокая.

Он сделал два звонка.

Коротких.

Без деталей.

Первый — Гаевой.

— Эльмира Станиславовна, Веста под охраной? Хорошо. Нину Корецкую могли вывести к старой пристани. Сомова тоже там или рядом. Если Долгов запросит наш маршрут, вы его не знаете. Потому что я вам его не называл.

Пауза.

— Да. Именно так.