Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 101 – Виолетта Весна

Второй звонок был человеку по имени Беседин.

— Андрей, нужен выезд без объектовой машины. Двое. Без внутреннего канала. Старая пристань, северный край. Да, сейчас. Нет, не приказ. Личная просьба.

Я услышала последнее и посмотрела на него.

Личная просьба.

Слова будто не подходили к его голосу, но он произнес их спокойно.

Когда он убрал телефон, я спросила:

— Беседин кто?

— Бывший начальник группы сопровождения. Сейчас в резерве. Ушел после конфликта с Долговым.

— Ты доверяешь ему?

— Да.

— Почему?

— Потому что он однажды отказался подписывать отчет, который не видел.

— Редкое качество в вашем мире.

— Слишком редкое.

Мы вышли через кухонный коридор, уже с фиксацией по журналу, чтобы потом никто не сказал, что я исчезла из ведомственного дома самовольно. Мирослав настоял на этом, и я не спорила. Не потому что подчинилась, а потому что наконец поняла разницу между контролем и защитой доказательств.

У ворот нас ждала темно-серая машина без ведомственных знаков.

За рулем сидел мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами и спокойным лицом. Рядом — молодой крепкий парень в куртке без опознавательных знаков. Оба вышли, когда подошел Мирослав.

— Андрей, — сказал Мирослав.

— Мирослав Аркадьевич.

Они пожали друг другу руки.

Без строевой выправки. Без «товарищ генерал-майор». Я отметила это сразу.

Беседин посмотрел на меня.

— Ордынцева?

— Да.

— Садитесь назад. Ремень пристегнуть. Если скажу лечь — ложитесь. Если скажу выйти — выходите. Спорить будете потом с адвокатом.

— Мне уже нравится, — сказала я. — Грубовато, но честно.

Молодой парень открыл заднюю дверь.

— Филипп, — представился он. — Я справа.

— Очень содержательно.

— В нашей работе это главное.

Мирослав сел рядом со мной. Не вперед. Не отдельно. Рядом.

Машина выехала без света фар на первые несколько метров, потом включила ближний и мягко ушла с ведомственной улицы.

Ревельск ночью был почти пуст. Дождь закончился, но асфальт блестел под фонарями. Город казался вымытым и недоверчивым. Чем ближе мы подъезжали к старому порту, тем меньше становилось жилых домов и больше — складов, заборов, пустых площадок, старых вывесок с облупившимися буквами.

Я набрала Ренату еще раз.

На этот раз пошел один гудок.

Потом короткий шепот:

— Не говори.

Я замерла.

Мирослав сразу повернул голову.

Я включила громкую связь, но не сказала ни слова.

Рената дышала тихо, неровно.

— Если слышишь, — прошептала она, — не подъезжайте к главным воротам. Северный спуск. Я с Ниной. Она жива. За нами двое. Копия не у нас.

Связь оборвалась.

Машина не изменила скорость, но Беседин сразу сказал:

— Слышал. Главные ворота не берем.

Мирослав наклонился вперед.

— Северный спуск через старую весовую. Там камера могла остаться рабочей.

— Заедем без засветки, — ответил Беседин.

Я сжала телефон.

— Она сказала, копия не у них.

— Значит, Нина успела спрятать.

— Где?

— Найдем.

— Как?

Мирослав посмотрел на меня.

— Ты слышала сообщение. «Север». Старая пристань. Нина работает с календарями, кодами и пометками. Она спрятала бы не случайно.

— Она не оперативник.

— Нет. Поэтому выбрала бы место, которое может объяснить.

Я вспомнила Нину: аккуратные таблицы, привычка писать даты на стикерах, все файлы с нормальными названиями, потому что «хаос в папках — путь к профессиональному позору». Если она прятала копию, она не стала бы рассчитывать на загадки. Она оставила бы логичный след.