Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 98 – Виолетта Весна

Я сама придвинулась ближе.

Не упала к нему. Не сдалась. Просто позволила себе то, чего хотела именно сейчас: опереться лбом о его плечо и перестать держаться хотя бы на несколько секунд.

Мирослав обнял меня осторожно.

Так осторожно, будто я могла передумать в любой момент. И я действительно могла. Но не передумала.

Его рука легла мне на спину. Теплая, тяжелая, знакомая. Я услышала его дыхание у своих волос. В этом не было решения. Не было прощения. Не было будущего, которое кто-то уже подписал за нас.

Только усталость.

И живой человек рядом.

— Я не хочу снова потерять себя в тебе, — сказала я глухо.

— Не потеряешь.

— Ты не можешь обещать.

— Не могу. Но могу не требовать.

Я подняла голову.

Он был близко.

Слишком.

Я видела усталость в его глазах, резкую линию скул, раннюю седину у виска. Видела мужчину, которого любила. И мужчину, который причинил мне боль. Это был один человек. Больше нельзя было разделять его на удобные части.

— Мирослав...

— Если нет, скажи.

Я не сказала.

Поцелуй начался не как в прошлый раз. Не с осторожного вопроса, а с моей усталой, почти злой потребности убедиться, что он настоящий. Что это не очередной документ, не запись, не подделанная подпись, не голос через рацию.

Он ответил сразу, но не взял контроль. Я почувствовала это так ясно, что стало больно. Раньше Мирослав всегда вел. В танце, в разговоре, в постели, в жизни. Сейчас он шел за мной.

Я сама коснулась его лица.

Сама задержала поцелуй.

Сама отстранилась, когда стало слишком много.

Он не удержал.

Только опустил лоб к моему виску и тихо выдохнул.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Я замерла.

Эти слова не были первыми между нами. Когда-то он говорил их. Редко, но говорил. В начале брака, в поездках, ночью, когда думал, что я почти сплю. Потом они исчезли. Не резко. Просто стали такими же закрытыми, как все остальное.

— Не говори это сейчас, — прошептала я.

Он отстранился.

— Хорошо.

— Нет. Не потому что нельзя. Потому что если ты скажешь это еще раз, я могу захотеть поверить.

— А это плохо?

— Это опасно.

Он смотрел на меня без обиды.

— Тогда я буду молчать не потому, что прячу правду. А потому, что ты попросила.

Вот тогда я почти сломалась.

Не от его любви.

От разницы между старым молчанием и этим.

Я сама обняла его.

Крепко.

Не как жена, которая вернулась. Не как женщина, которая все решила. Как человек, который слишком долго стоял один и наконец позволил себе несколько минут не быть сильным.

Ночь не стала красивой.

Мы не забыли дело, не стерли боль, не превратили усталость в страсть, которая все объясняет и прощает. Мы просто сидели на краю кровати в чужой комнате ведомственного дома, держались друг за друга и молчали уже иначе.

Потом Мирослав ушел.

Сам.

До того, как это стало бы больше, чем я могла выдержать.

У двери он остановился.

— Спи.

— Это приказ?

— Мечта.

Я впервые за много часов улыбнулась по-настоящему.

Он увидел.

Не взял эту улыбку себе. Не сделал выводов. Просто кивнул и вышел.

Я закрыла дверь.

Не на задвижку сразу. Постояла, прислонившись лбом к дереву, и слушала, как его шаги уходят по коридору.

Потом все-таки закрыла замок.

И только тогда телефон на столе завибрировал.

Не мой личный. Защищенный, который выдала Рената для связи по делу.

На экране было новое сообщение от Нины.