Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 125 – Виолетта Весна

Я взяла лист.

Подпись у нее была твердая.

— Вы уверены?

— Нет. Но я устала от того, что за нас все время были уверены другие.

Я почувствовала, как горло сжалось.

— Я не буду использовать это без вашего участия.

— Я знаю.

— Почему?

Она впервые слабо улыбнулась.

— Потому что вы тоже не любите, когда за вас решают.

Я не нашла, что ответить.

Инесса все-таки села на диван. Нина принесла ей воду и ушла в соседнюю комнату, хотя явно хотела остаться. Я села напротив.

— Тимофей хотел встретиться с Тарновским еще до операции, — сказала Инесса.

Я подняла глаза.

— До П-17?

— Да. Он говорил, что новое оборудование ведет себя странно. Его не слушали. Потом сказали, что тесты прошли. Он не был паникером. Он вообще редко жаловался. Если говорил, значит, видел.

Она сжала стакан.

— После его смерти мне выплатили деньги. Быстро. Очень правильно. С бумагами, с соболезнованиями, с женщиной из фонда, которая говорила, что лучше не бередить рану. А я все думала: если все так чисто, почему меня так аккуратно уводят от вопросов?

Я слушала и внутри снова поднималась злость.

Не горячая.

Другая.

Та, что уже не сжигает тебя, а держит прямой спину.

— Мне жаль, — сказала я.

Инесса посмотрела на меня.

— Спасибо. Но я хочу не жалость.

— А что?

— Чтобы теперь, когда кто-то из семей говорит: «Что-то не так», его не считали удобной проблемой. Чтобы рядом был человек, который спросит второй раз. Не только первый.

Я медленно кивнула.

— Это будет в основе программы.

— Хорошо.

Она поставила стакан на пол, потому что стола еще не было.

— И еще. Когда встретитесь с Тарновским, если встретитесь, скажите ему: я приду. Но не сегодня. Мне нужно время, чтобы говорить с ним не как с человеком, который не спас моего мужа.

— Я передам, если будет уместно.

— Вы очень аккуратны.

— Учусь.

Она встала.

— Это хорошее слово. Лучше, чем «исправляю». Не все можно исправить.

После ее ухода я долго сидела на диване и смотрела на лист с ее подписью.

Нина заглянула в комнату.

— Все нормально?

— Нет.

— Поняла.

Она вошла и села на пол рядом с коробкой.

— Я могу молчать.

— Можешь.

— Мне это тяжело, но я попробую.

Я улыбнулась.

— Садись уже на диван. Пол холодный.

Она пересела.

Мы молчали минут пять.

Потом Нина сказала:

— Я придумала, как сделать форму согласия понятнее. Чтобы люди сразу видели, какие данные куда идут.

— Покажешь?

— Да. Только не сейчас. Сейчас вы слишком грустная для таблиц.

— Для таблиц нельзя быть слишком грустной.

— Можно. Я проверяла.

К вечеру офис стал похож на место, где можно работать. Не красиво, не завершенно, но уже не пусто. На стене у входа Нина прикрепила лист с названием «Берег». Написала от руки, потому что вывеску еще не заказали.

Рената вернулась в шестом часу с кофе, договорами и новостями.

— Долгов отказался от части показаний. Нарбут валит все на него. Внешняя группа нашла переводы через «Северную опору» еще по шести семьям. Веста дала повторное показание и попросила передать тебе, что не собирается больше исчезать.

— Хорошо.

— Гаева просила сказать, что если ты сегодня не поешь, она приедет лично.

— Все вами командуют, — заметила Нина.

Рената посмотрела на нее.

— Просто у некоторых это лучше получается.

Я взяла стакан кофе.

— Что с Мирославом?

Рената не удивилась вопросу.